Книга В целости и сохранности в объятиях элитного рыцаря. Книга 1, страница 76 – Фую Аоки

— Ты очень добрая, – произнес он и обнял ее за талию.

Она ахнула от неожиданности.

— Прости… Тебе неприятно?

— Н-нет! Просто я немного удивилась.

Когда Ллойд попытался отпустить ее, Хлоя тихо остановила его, и тогда он снова крепче прижал ее к себе. На удивление, она приняла его объятия без малейшего сопротивления. Его руки были больше ее собственных, обхват был сильным и надежным, а его запах, щекочущий нос, странным образом успокаивал. На смену прежним тревожным чувствам пришло волнение.

— Я понимаю, что для рыцаря… для мужчины это жалкий поступок, но… – прошептал Ллойд слабым и ранимым голосом. Таким Хлоя его прежде никогда не слышала. – Я скоро отпущу тебя. Только позволь мне еще немного побыть вот так с тобой.

— Не переживайте об этом, пожалуйста, – тихо ответила девушка. Поглаживая его мягкие волосы, она с нежностью продолжила:

— Ллойд, прежде всего вы человек, а уже потом – рыцарь или мужчина. И если человек пережил столько боли… естественно, что ему хочется найти кого-то, к кому можно прижаться.

Она понимала это слишком хорошо. Младшая Арденн и сама прошла через полные страданий дни, гораздо более тяжелых, чем у большинства. Когда в детстве ей становилось невыносимо больно, рядом всегда была Ширли.

«Все будет хорошо, госпожа. Я всегда на вашей стороне», – говорила она, обнимая и поглаживая по голове. Эти теплые слова и прикосновения стали для Хлои настоящим спасением.

Но у Ллойда, наверное, тогда не было рядом никого. Никого, кто мог бы так же крепко его обнять.

— Поэтому не стесняйтесь, пожалуйста… Можете обнимать меня столько, сколько вам нужно, – мягко сказала Хлоя, словно успокаивала маленького ребенка.

Она искренне желала, чтобы хотя бы сейчас он позволил себе опереться на нее.

За все время юноша ни разу не показывал перед ней ни малейшей слабости. Он всегда оставался стойким рыцарем, никогда не позволял себе жаловаться или опускать руки. Но теперь, зная, через что ему пришлось пройти, Хлоя ясно видела, что эта стойкость была будто наложенной на него в детстве печатью, вынуждающей его быть сильным любой ценой.

«Возможно, это немного самонадеянно с моей стороны, но я хочу стать его утешением».

Вероятно, Ллойд с самого детства жил, не позволяя себе даже вздохнуть свободно. И потому сейчас она всей душой желала хотя бы ненадолго стать для него убежищем и подарить ему покой. Понимал ли Ллойд чувства Хлои – было неясно, но все же он тихо произнес:

— Спасибо.

Приняв ее заботу, он позволил себе расслабиться. Напряжение покинуло его тело. Молодой человек еще какое-то время молча опирался на нее, позволяя Хлое нежно гладить его. Так, как когда-то Ширли утешала ее саму.

Сколько времени они провели в таком положении, трудно сказать. Хлоя вернулась на свое место и, присев на скамейку, опустила взгляд.

— Простите… что показала себя с такой стороны.

— Нет… Это скорее я должен так сказать, – неловко пробормотал юноша, тоже опустив взгляд.

Молодая девушка гладила его по голове и обнимала, словно ребенка, – он никогда с таким прежде не сталкивался. По всему телу разлилось странное непривычное чувство, и у Ллойда возникло ощущение, будто его собранная и серьезная личность вдруг дала трещину и разбилась. Ему было действительно неловко.

— Но я благодарен. Не знаю, как объяснить, но на душе стало легче.