Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 132 – Таня Драго

Дракон слушал, глаза фокусировались на мне всё чётче, и я видела, как в них появляется интерес, удивление, как будто мои слова пробивались сквозь боль, давали ему что-то, за что можно было зацепиться.

— Я не знала, что буду чувствовать. Не планировала влюбляться.

Голос дрожал, ломался, но я продолжала, потому что должна была сказать это до конца.

— Но я влюбилась. В тебя. В Релиана. В человека и дракона. В его упрямство, в его желание контролировать всё, в его боль, в его силу. В твою ярость, в твою жажду сокровищ, в то, как ты защищаешь его, как страдаешь вместе с ним.

Дракон замер, дыхание прервалось, и я почувствовала, как связь между нами вспыхнула ярко, почти обжигающе, как провод под высоким напряжением.

Я наклонилась ближе, прижалась лбом к его морде, обняла его огромную голову обеими руками, и прошептала так тихо, что слова растворились в воздухе:

— Я люблю тебя. Обоих. И не дам тебе умереть.

Дракон издал звук — что-то среднее между воем и всхлипом — и в груди у меня связь полыхнула так ярко, что я задохнулась, почувствовав, как его боль, его отчаяние, его одиночество хлынули ко мне потоком, но теперь они были смешаны с чем-то другим — надеждой, облегчением, радостью, такой острой и сильной, что я заплакала ещё сильнее.

«Сокровище… моё… наше…»

Голос стал громче, сильнее, в нём появились нотки жизни, которых не было минуту назад.

«Рядом… не больно… хорошо…»

Боль стихала, дыхание выравнивалось, и я отстранилась, посмотрела на него сквозь слёзы и увидела, как чешуя начинает светлеть, тусклый серый отливает серебром, как будто кто-то внутри зажёг свет, и он постепенно разгорается, прогоняя мрак.

Дракон закрыл глаза, выдохнул глубоко, почти спокойно, и его огромное тело расслабилось, мышцы под чешуёй перестали быть напряжёнными, хвост дёрнулся раз, другой, потом затих, и он заснул. Но теперь сон был спокойным, без хрипов, без судорог, без той ужасающей пустоты в глазах, которая говорила, что он на грани. В покоях стояла тишина, нарушаемая только ровным дыханием дракона, и я откинулась на пятки, вытерла слёзы ладонями, посмотрела на него и почувствовала, как внутри что-то расслабляется, отпускает, как будто я держала дыхание два месяца подряд и наконец смогла выдохнуть.

Я обняла его морду, прижалась щекой к чешуе, которая теперь была тёплой, живой, и прошептала:

— Спи. Я никуда не денусь.

И осталась там, на полу, обнимая дракона, чувствуя, как связь между нами пульсирует ровно, спокойно, как сердце, которое наконец перестало биться в панике и нашло свой ритм.

Я не знала, что будет дальше.

Не знала, как Релиан отреагирует, когда проснётся.

Но сейчас это было неважно.

Сейчас он был жив.

И я была рядом.

И этого было достаточно.

Я сидела на полу, гладила чешую медленными движениями, чувствуя под пальцами тепло, которое постепенно возвращалось. Он уже не сопротивлялся моему дару, и я увидела, как медленно отдельные чешуйки приобретают золотой блеск.

Ничего-ничего. Никакая сила меня больше от тебя не утащит.

Никакая.

Дверь открылась тихо, почти бесшумно, и я обернулась, увидела королеву Акивию, которая вошла осторожно, как входят в комнату больного, боясь потревожить, и остановилась на пороге, глядя на своего сына с таким выражением лица, что у меня защемило сердце. Она вздохнула с облегчением, прикрыв глаза на мгновение, и прошептала так тихо, что я едва расслышала: