Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 166 – Таня Драго

Валейр подошёл ближе, присел на корточки рядом со мной, положил нож на пол так, чтобы лезвие оказалось в сантиметре от моего лица, и я увидела на нём засохшие пятна — кровь, чужая кровь, и желудок свело от тошноты.

Он наклонил голову, посмотрел на меня с любопытством, словно изучал интересный экспонат:

— Брат? Релиан никогда не считал меня братом. Я был тенью. Запасным вариантом на случай, если оба старших умрут. Знаешь, каково это — быть невидимкой всю жизнь? А теперь я выхожу из тени. И трон будет моим.

Внутренний голос прошептал с горькой насмешкой: «Классический синдром младшего ребёнка, помноженный на жажду власти. В моей практике таких не было — хирурги не лечат раненое эго. Но психиатры бы поставили диагноз за пять минут. Жаль, что сейчас мне это знание не поможет. Хотя если я выживу — обязательно порекомендую Валейру хорошего психотерапевта. Посмертно».

Валейр пошёл по кругу вокруг ритуального круга медленными размеренными шагами, нож в руке покачивался в такт движению, и голос его звучал спокойно, почти мечтательно, словно он рассказывал старую добрую сказку на ночь:

— Наверное, ты хочешь знать, почему? Знаешь эту историю — король едва не убил меня, когда я был в утробе? Возможно, тот пожар виноват в том, что я родился бескрылым. Не таким. Уродом в роду драконорожденных.

Он остановился, запрокинул голову, посмотрел в низкий свод потолка, где тени от факелов танцевали причудливыми узорами:

— Старшему брату досталось всё, Индара. Всё. Красота, власть, крылья. Уважение двора. Право на трон. А у меня всю жизнь были только сожаления отца, его взгляды, полные разочарования, когда он смотрел на меня и видел — ошибку. Неудачу. Того, кто не должен был родиться таким.

Валейр усмехнулся, и в усмешке читалась горечь, которая копилась годами:

— Он был идеальным наследником. Умный, справедливый, сильный. Всё, что нужно королю.

Он повернулся ко мне резким движением, и в глазах вспыхнуло что-то тёмное:

— Среднему брату — драконья суть, которая делает его особенным. Но понимаешь, Индара, при дворе есть люди. Люди, такие же как я. У которых нет сокровищ, нет драконьих инстинктов, которые не превращаются в огнедышащих чудовищ. И вот мы, мы, а не эти монстры — должны править. Моя суть — я новый король. Без этой драконьей мишуры, без этого звериного наследия, которое превращает разумных существ в рабов инстинктов.

Я смотрела на него, пыталась говорить ровно, хотя голос дрожал от страха и холода, который пробирал до костей:

— Но ты убивал их. Своих братьев. А рассуждаешь про чудовищ. Разве это не ты чудовище? И просто завидуешь тому, чего не можешь получить?

Валейр рассмеялся, и звук вышел холодным, без капли радости или веселья, только пустой звук, который отозвался эхом от каменных стен:

— Зависть? Нет, Индара. Справедливость. Я забираю то, что должно было быть моим по праву рождения, если бы не эта проклятая драконья кровь, которая решает всё за людей.

Он подошёл ближе неторопливо, присел на корточки рядом со мной, и я почувствовала запах его одеколона, дорогого и изысканного, который смешивался с запахом крови и плесени в подвале, создавая тошнотворный коктейль:

— Я убил старшего брата медленно. Через Серый покров, который разъедал его изнутри, день за днём, неделя за неделей. Смотрел, как он угасает, как жизнь вытекает из него каплями, и никто не мог помочь. Никакие целители, никакие маги.