Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 70 – Таня Драго

Акивия встретила меня у двери, улыбнулась тепло, обняла — просто, по-человечески, без церемоний. Я застыла на секунду, не ожидая такого приёма, потом осторожно обняла её в ответ.

— Индара, дорогая, проходи, — сказала она, отступая, держа меня за руки, оглядывая с улыбкой. — Садись, пожалуйста.

Усадила меня на мягкий диван у окна, села рядом, взяла изящный чайник, налила чай сама — в тонкие фарфоровые чашки с росписью. Аромат жасмина поплыл в воздухе, успокаивающий, приятный.

Я взяла чашку, почувствовала тепло фарфора в руках, сделала маленький глоток. Вкусно. Действительно хороший чай, не дворцовая парадность, а что-то настоящее, домашнее. Акивия смотрела на меня, улыбаясь, и в глазах было столько доброты, что я почувствовала укол вины. Она искренняя. Не притворяется, не играет в игры. Просто хочет узнать меня лучше.

И я буду ей врать. Потому что правду сказать нельзя. «Знаете, ваше величество, я вообще-то из другого мира, где нет магии, но есть антибиотики и интернет. А в это тело попала случайно. Сюрприз!»

Да, отличный план. Прямая дорога в психушку. Если здесь есть психушки. А еще, важно ее не задеть, она держится, но она только что пережила смерть старшего ребенка. Для нее этот мужчина, как ни крути, все равно птенец. И она смотрит на меня с надеждой — возможно, рок не унесет у него еще одного птенца. Или как там это называется у драконов?

Акивия отпила чай, поставила чашку на блюдце, посмотрела на меня с мягким любопытством:

— Расскажи о себе, Индара. Где ты выросла?

Вот оно. Началось.

Приехали, Инга. Приехали. Я замерла, чашка в руках, обдумывая ответ. Что я знаю о прошлом Индары? Почти ничего. Обрывки воспоминаний, смутные образы, которые всплывают иногда, но не складываются в цельную картину.

Говорю осторожно, подбирая слова:

— Понимаете, боюсь, я не очень хорошо помню все до падения… Релиан рассказывал. А, нет, не мог. До того, как я его нашла на берегу, мне, видимо, пришлось с высоты прыгнуть. Я помню удар об воду… А все, что было до — в тумане. От деревенских я узнала, что меня считают ведьмой, когда меня потащили на костер. И, я думаю, я долго была лекарем… Потому что знала, что делать с утопленником, когда нашла принца. Предположительно я выросла в деревне. Маленькой. Но не могу сказать точно.

Так. Звучит как версия, хотя до этого я провалы в памяти не упоминала. Мама.

Акивия кивает, не настаивая:

— А семья, может, ты что-то помнишь? Надо их найти, как считаешь?

Молчу секунду слишком долго. Думаю. В памяти Индары пусто. Никаких родителей, никаких братьев или сестёр. Тааак, это бомба. Ядерная.

— Не помню родителей.

Акивия наклоняет голову, изучая меня взглядом:

— Даже отца?

Она что-то знает? Слишком выглядит хитро.

Киваю:

— И отца — тоже.

Больше не говорю. Пью чай медленно, надеясь, что тема закрыта. Акивия видит мою закрытость, но не давит. Просто касается моей руки легко, успокаивающе:

— У всех есть секреты, Индара. Я не буду спрашивать.

Улыбается, и в улыбке столько понимания, что я чувствую, как напряжение спадает. Она не враг. Не допрашивает. Просто пытается узнать человека, который лечит её сына.

Она продолжает, голос становится серьёзнее:

— Важно одно — Релиан не улыбался три года.

Смотрит мне в глаза, и взгляд тёплый, благодарный: