Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 78 – Таня Драго

— И поверьте, она вам не понравится.

Выпрямился, посмотрел сверху вниз, скрестил руки на груди, поза непреклонная, но в глазах теплилась насмешка, игра, словно он проверял, насколько далеко я зайду в своём упрямстве.

Я смотрела на него, не веря ушам — он шутит? Серьёзен? Действительно запрёт в башне, как в средневековой сказке, где принцессу держат взаперти ради её же блага?

Немного Рапунцель в моей и без того прекрасной жизни.

В груди вспыхнула смесь шока и радости, такой острой, режущей, что перехватило дыхание. Он заботится. Грубо, по-княжески, через приказы и угрозы, но заботится. Заметил мою усталость, мои круги под глазами, пришёл сюда, чтобы выгнать меня из библиотеки, заставить спать, отдыхатьЯ не понимаю. Он то носит маску. То она трещит по швам, как сейчас. Он как ртутный столбик — то вверх, то вниз, непредсказуемый, изменчивый, сводящий с ума.

И только его дракон — ну абсолютно прямолинеен. И кстати, не исключено, что подсказал ему, в каком я состоянии. Но сердце стучит так громко, что он наверняка слышит, наверняка видит, как я краснею, как дрожат руки, когда собираю книги.

Встала медленно, с достоинством, как королева, покидающая трон после проигранной битвы, собрала книги, уложила в стопку аккуратно, чтобы скрыть дрожь в пальцах:

— Вы деспотичны, ваше высочество.

Голос насмешливый, но губы предательски дрожали, пытаясь сдержать улыбку, которая рвалась наружу, тёплая, глупая, влюблённая.

Релиан наклонил голову, в глазах вспыхнуло торжество, словно он выиграл важную партию в шахматах:

— Деспотичен. И настойчив. Идёмте.

Протянул руку, не приказывая, но предлагая, ладонь открыта, большая, сильная, ждущая.

Я смотрела на его руку долго, слишком долго, взвешивала, оценивала, понимала, что если положу свою ладонь в его, это будет больше, чем просто жест вежливости. Это будет признанием. Согласием. Принятием его заботы, его тепла, его странной, непонятной привязанности ко мне.

Положила свою руку в его, пальцы сомкнулись крепко, тепло разлилось по коже, побежало вверх по руке, осело в груди, как глоток горячего чая после долгой зимней прогулки.

Он повёл меня из библиотеки, не отпуская, словно боялся, что я сбегу обратно к книгам, как только он отвернётся.

Шёл быстро, уверенно, я едва поспевала за ним, почти бежала, но не просила замедлить шаг, потому что не хотела отпускать его руку, не хотела разрывать это тепло, эту связь, которая натянулась между нами, как невидимая нить.

Думала: он сумасшедший, невозможный, холодный и жаркий одновременно. И я схожу с ума, потому что мне нравится его рука в моей, его забота, его упрямство, его странные приказы, которые звучат как угрозы, но чувствуются как объятия.

Молчали всю дорогу до моих покоев, но молчание было тёплым, почти уютным, словно мы шли не по холодным дворцовым коридорам, а по парку в летний вечер, когда не нужны слова, чтобы понимать друг друга.

У дверей он остановился, отпустил мою руку медленно, словно неохотно, пальцы разжались, и я почувствовала холод там, где секунду назад было тепло.

Сказал тихо, голос мягче, чем раньше, почти уязвимый:

— Спите. Вы нужны мне живой и здоровой.

Я смотрела в его глаза — золотые искры в зелени, дракон близко к поверхности, смотрел на меня жадно, требовательно, словно хотел утащить к себе, спрятать, защитить от всего мира.