Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 90 – Таня Драго

В общем, спасибо знаниям по медицине.

Здорова как лошадь. Притворяется хуже первокурсника в театральном кружке.

Я выпрямилась, посмотрела на герцога, открыла рот, чтобы сказать, что его служанка здорова и это откровенная провокация, но не успела — дверь в дальнем конце зала распахнулась, и вошла королева Акивия, движения плавные, но быстрые, лицо холодное, глаза как осколки льда.

Она прошла прямо к «больной» женщине, остановилась рядом, посмотрела на неё долго, внимательно, потом на герцога, голос ровный, но с ледяной насмешкой под поверхностью:

— Интересно. Три дня назад я видела эту женщину танцующей на празднике урожая в южном крыле дворца. Очень активно танцующей, надо заметить.

Пауза, взгляд скользнул по «больной», которая побледнела по-настоящему, теперь уже от страха:

— Удивительно быстрое выздоровление для столь страшных болей, не находите, герцог?

Герцог побагровел, попытался возразить, но Акивия махнула рукой, жест резкий, властный:

— Уведите эту притворщицу. Накажите за ложь перед двором.

Слуги подхватили женщину, потащили к выходу, та больше не стонала, шла быстро, согнув голову, чувствуя на себе презрительные взгляды придворных.

Акивия обернулась к толпе, голос стал громче, звучал чётко, отчеканивая каждое слово:

— Если кто-то хочет испытания — вот настоящее испытание.

Кивнула слугам у дальней двери, они открыли её, ввели старуху — согбенную, скрюченную, руки искривлены так сильно, что пальцы почти касались запястий, каждый шаг давался с видимым усилием, лицо сморщенное, серое от боли, губы сжаты в тонкую линию. Она шла, опираясь на палку, тело дрожало от напряжения.

Акивия сказала тихо, но в тишине зала каждый услышал:

— Это Вира. Служила во дворце тридцать лет, служанкой, а потом — нянькой для моих детей. Три года назад началась болезнь суставов. Никто не смог помочь — ни лекари, ни травники, ни алхимики. Боль не отпускает ни днём, ни ночью.

Посмотрела на меня, в глазах не приказ, но просьба, искренняя, человеческая:

— Можешь попробовать?

Я кивнула молча, подошла к Вире, осторожно взяла её искривлённые руки в свои.

Старуха вскрикнула тихо от боли, даже лёгкое прикосновение причиняло страдание.

Вот эта женщина больна.

Закрыла глаза, позвала дар, и он отозвался мгновенно, о, как я теперь умею! Потёк горячей волной по рукам, в пальцы Виры, в её суставы, где воспаление пылало красным огнём, хрящи истончились почти до нуля, кости тёрлись друг о друга, отложения солей впивались в ткани как осколки стекла.

Начала работать — убрала воспаление, охладила огонь, который жёг изнутри, восстановила хрящевую ткань слой за слоем, растворила солевые отложения, вымыла их из суставов потоком силы, как смываешь грязь с раны чистой водой. Дар пульсировал ровно, мощно, послушный, точный, работал как скальпель в руках хирурга, который знает каждую связку, каждую мышцу, каждую кость.

Вира ахнула, голос дрожащий, удивлённый:

— Тепло… не больно впервые за годы…

Не больно.

Слова, которые я получила от старшего принца перед смертью.

Я открыла глаза, посмотрела на её руки — пальцы выпрямлялись медленно, суставы разгибались, кожа розовела, кровь снова текла свободно, без препятствий. Отпустила осторожно, отступила на шаг.

Вира посмотрела на свои руки, подняла их перед лицом, пошевелила пальцами — свободно, без боли, без скрипа и хруста. Улыбнулась широко, слёзы потекли по морщинистым щекам, голос сорвался на всхлип: