Книга Любовь среди туманов, страница 140 – Кира Крааш

Я хмыкнула, вспоминая тот день:

— Ты никогда не замечал, что аристократы вообще не понимают, какими людьми вырастают их дети?

— Дай-ка угадаю, – проговорил Валентайн. – Ты вымелась из замка и с тех пор лечишь всех нищих мира?

— Ну, почти. Мне все же было четырнадцать, и я не имела ни малейшего представления, что ждет меня в большом мире. Я сидела на том очень важном приеме с образцово-показательной улыбкой и думала. С одной стороны, всех спасти определенно нельзя, а с другой – почему я не должна попытаться? В общем, хотя эти размышления были слишком сложными для маленькой девчонки, которая не видела жизни, я приняла свое самое важное судьбоносное решение. Собрала утром личные драгоценности, деньги, покидала какие-то вещи в сумку и выбралась из замка, пока все еще спали. По дороге вылечила того самого мальчонку, не иначе как пресветлым чудом, потому что был он совсем плох.

— И как же ты оказалась в Детриме? Это не то что соседнее герцогство, это, вообще-то, соседняя страна.

— Я шла сюда целенаправленно. Мне казалось, что спрятаться в самом криминальном городе от погони, которую обязательно устроят родители, – прекрасная мысль.

— И что в ней было не так?

— Они не устроили.

— Что?

— Они не устроили погоню. Меня никто не искал. Собственно, наверняка обо мне бы никто и не вспомнил, но вялотекущий конфликт на границе обернулся масштабной войной. Замок как-то очень быстро взяли. Родители и братья погибли.

— Тоже Бешеный принц? – прищурился Валентайн.

— Насколько я знаю, нет, – пожала плечами, – там местные постарались под общий шум. Феодалами мои родственники были классическими: если не садисты, то явно бездушные сволочи.

— Ты не выглядишь опечаленной. – Парень склонил голову набок.

— А должна?

— Я пытаюсь тебя понять, – пояснил Валентайн.

— Ну… это сложные эмоции. Мне жалко их как людей, но родственных чувств я к ним не испытываю.

— Почему?

— Потому что аристократы не воспитывают своих детей, зато воспитывают эмоциональную сдержанность. Ну, ты вроде бы сам из благородных, должен понимать.

— Аристократы не воспитывают своих детей… – задумчиво повторил Валентайн. – Какая глубокая мысль, по сути.

— Да, – кивнула я. – Поэтому, если когда-нибудь у меня будет семья, в ней точно не найдется место светскому этикету.

Парень хмыкнул.

— Ну а в Детриме я очень быстро заработала соответствующую славу лекаря, у которого никто не умирает. А пациентов заносили ко мне часто, и в основном в полуживом состоянии. И не всегда это были работники ножа и топора, стража хоть и не любит здесь геройствовать, но тоже частенько попадает под раздачу.

— И если у тебя здесь такая добрая слава, то почему же ты старалась слиться с рельефом местности еще на подлете к городу?

— Скажем так… однажды я спасла не того человека, и это сильно испортило мне жизнь.

— Ясно, – ответил Валентайн и замолчал.

Я тоже молчала: другие интересные факты из жизни в голову не приходили.

— Ладно, тогда у меня один вопрос. Откуда во всей этой увлекательной и трагической истории одной маленькой темной целительницы взялся опекун?

— История не трагическая. – Я раздраженно передернула плечом. Ненавижу, когда меня жалеют.

— Ладно, просто увлекательная, – нехотя поправился парень. – Так откуда?

— Король лично заверяет списки студентов-целителей. Вот как он мое имя увидел, так сразу и вспомнил, что у славного рода Ромаро не осталось наследников, зато есть одна блудная наследница. И приставил ко мне любезного дядюшку по материнской линии. В целом жить он мне вообще не мешал, пару раз присылал какие-то гневные письма и угрожал потрясающей ерундой в духе «лишу содержания», как будто я его хоть раз в жизни видела, это содержание. Но все это было безобидно ровно до тех пор, пока внезапно дядюшка не решил насильно выдать меня замуж.