Книга Любовь среди туманов, страница 149 – Кира Крааш

— Легко и непринужденно. И с удовольствием!

— Валентайн! Это неприемлемо!

— Почему? – искренне удивился парень.

— Потому что!

— Тебе что, не понравилось?

— А? – растерялась я и позорно вспыхнула.

— Ага, понравилось! – торжественно воскликнул парень, будто уличил меня в чем-то нехорошем.

Я окончательно растерялась и решила, что самым разумным в данной ситуации будет трусливое бегство. Но бежать от темного мага в утреннем городке было особенно некуда.

— Николетта. – Парень коснулся моего локтя, заставляя обернуться.

Я ожидала увидеть довольную-предовольную рожу, но вместо этого наткнулась на серьезный взгляд зеленых глаз. И это заставило меня растеряться.

— Нужно поговорить, – сказал маг, а я лишь поджала губы, выражая этим все, что думаю о разговорах с наглыми хвостатыми. –  Пожалуйста.

Даже и не знаю, что больше меня соблазнило: то ли взгляд, то ли тон, то ли умопомрачительные запахи из таверны.

Валентайн молча предложил руку, а я… а что я, я решила дать ему шанс объясниться. В конце концов, закатить скандал я ему могу в любом месте в любое время.

Мы дошли до таверны, выбрали укромный столик и заказали завтрак. Подавальщица не то что не прокомментировала наш внешний вид, она даже глазом не повела.

Я ждала, Валентайн молчал. Принесли еду, и мы принялись завтракать. Где-то между овсяной кашей на молоке с фруктами и орешками и яичницей-глазуньей с беконом и сыром я так подобрела, что готова была простить Валентайну вообще все на свете – и поцелуй, и Детрим, и нелестные комментарии о моих швейных навыках.

Когда на столе остался лишь пузатый чайник с душистым чаем, парень прикрыл глаза и позвал:

— Лагрус.

Воздух задрожал, точно перегретый, но демон не проявился.

— Принесешь мою корреспонденцию, когда мы закончим.

Демон не ответил, но воздух разгладился. А Валентайн глубоко вздохнул и заговорил:

— Я думаю, ты заметила, что у темных не принято благодарить светлых. Как и многое другое, это – результат многовековой вражды. Но когда ты спасла Анну, я решил, что помогу тебе выдержать этот год в Темнейшей. Ты и сама должна понимать, что ни ректор, ни декан не успели бы, вздумай другие студенты отыграться на тебе за все, что накопилось на душе. Запинали бы насмерть, и даже твой дар исцелять тебя бы не спас. Я дал себе слово, что ты выживешь и выйдешь отсюда целой и невредимой.

Он помолчал, водя ладонью над своей чашкой. Проводит ладонью вправо – чай покрывается льдом, влево – закипает. Медитативное занятие, прямо скажем.

— Но ты оказалась лучше… да лучше любого светлого, что я встречал в жизни. Ты и не светлая в широком смысле этого слова. Тьма оставила на тебе свой поцелуй, и мне ужасно хотелось разобраться, как же так получилось. Целителей ведь берегут, холят и лелеют. А тут ты. Не такая, как должна быть. Герцогиня с единственным украшением – фамильным перстнем. С прямой спиной и с таким словарным запасом, которому никак не научиться у гувернеров. Гордая, но не высокомерная. И ты смотрела на нас как на равных. И ты помогала. Искренне, изо всех сил, вычерпывая себя без остатка.

Зеленые глаза вспыхнули на этих словах.

— И сам не знаю как, но я внезапно нашел в себе силы оставаться человеком при тебе. Мне не хотелось тебя пугать или… отталкивать своим видом. И я держался, держался, держался… пока однажды ты не рухнула в ущелье. Кажется, в тот момент у меня перестало биться сердце. Я и сам не понял, как прорезались крылья и я прыгнул за тобой. Раньше это всегда была нечеловеческая, звериная боль, но в тот момент я даже не заметил этого. В груди как будто пробило дыру от мысли, что я тебя сейчас потеряю. А теперь…