Книга Полуночные ведьмы, страница 111 – Элизабет Бекер

Элен казалось эгоистичным хотеть чего-то еще, кроме самой жизни. Но в тот момент, когда мужчина в дверях посмотрел на нее, она вспомнила, что бывает и по-другому.

— Я могу вам чем-то помочь? – снова спросила она, встала из-за стола, разгладила серую накрахмаленную юбку униформы, заправила прядь каштановых волос за ухо. Наверняка она выглядит невзрачно. Следуя примеру сестер, Элен не пользовалась косметикой и не носила даже маленькие украшения матери, которые привезла из дома. За два года, проведенные в Вирджинии, Элен ни разу не испытывала нужды прихорашиваться. Жизнь здесь казалась суровой и грубой, и на самом деле было даже легче не видеть моря и торжественно возвышающихся соборов Франции. Здесь были лишь уходящие вдаль горы, приземистые дома и красная глинистая земля. И Элен могла оставаться той, кем себя ощущала.

Посетитель снял шляпу и посмотрел на Элен полными надежды глазами. Пусть эту надежду изувечила и потрепала война, она еще оставалась живой.

— Мне потребовалось некоторое время, чтобы решиться, мисс. Но, увидев вас, я понял, что должен вернуться и поговорить с вами. Но я… У моей семьи фруктовый сад здесь неподалеку. В это время года там невероятно красиво. Персиковые деревья только начинают цвести. – Парень улыбнулся и словно помолодел на несколько лет. – Весь горизонт розовый.

Он сделал шаг вперед. Элен почувствовала, как медленно поднимается в ней солнце, и от его лучей тает сердце, которое она считала замерзшим навсегда.

— Не хотели бы вы прогуляться со мной?

У Элен дрогнули уголки губ: мышцы совсем разучились улыбаться. Она знала, что сказала бы мама, окажись она здесь. Что, даже когда жизнь подчинена долгу, в ней есть место для любви. И отец был бы с ней солидарен. Он обожал книги и музыку, находил красоту во всем. И дед поддержал бы домашних, до конца оставаясь романтиком. Не говоря уже о Томасе, который так верил в будущее. Элен знала, что они все наперебой уговаривали бы ее сказать «да», бесстрашно лететь навстречу радости и отдать все, что у нее есть, за минуту надежды в неустойчивом мире. И она ощутила, как надежда, влекомая обещанием весны, словно росток тюльпана, прорывается сквозь оттаивающую почву.

— С удовольствием, – ответила она. – Буду очень рада.

ЛУИЗА

Луиза знала, что никогда не забудет, каким было небо в последний день жизни бабушки: нежно-голубое, усеянное облаками и озаренное ласковым солнцем. Навсегда в памяти останется искаженное горем лицо Джима, который привез Камиллу обратно домой. Они встретились на рассвете, и бабушка провела с управляющим несколько драгоценных часов, чтобы попрощаться.

Луиза запомнит и запах кофе на кухне, шарканье бабушкиных тапочек по полу, когда та готовила яичницу с тостами, и солнечные лучи, проникавшие в окно над раковиной.

У Бобби было бледное лицо и красные глаза, во взгляде плескалась паника. Судя по всему, она совсем не спала ночью. Она села за стол напротив дочери и произнесла:

— Ты ведь завтра должна была уехать. У нас поезд в семь утра до Нью-Йорка. Я поменяю билеты, подберем дату на следующей неделе. И надо предупредить руководителя программы. Отправлю ему письмо.

Луиза подалась вперед и взяла мамины руки в свои ладони. Она впервые в жизни приняла самостоятельное решение и теперь чувствовала странное спокойствие и облегчение.