Книга Сердце сокола, страница 54 – Галина Герасимова

— Красиво! – Я с улыбкой прижалась к мужу, и Финист обнял меня в ответ.

— Ты тоже красивая, – прошептал он мне на ухо, а руки скользнули к завязкам платья.

Я напряглась.

— Ты же помнишь, что сказал Вран… – начала я, но ахнула, когда пояс полетел в сторону, а муж фыркнул мне в шею, а затем поцеловал.

— Помню. Но на это колдовство уходит очень много сил. Очень много. Я почти пуст, – выдохнул он с лукавством. Он оттеснял меня к кровати, пока я не упала на мягкое ложе, а затем навис надо мной, играя с наполовину распущенной косой. – А это значит, у нас предостаточно времени, чтобы познать друг друга. Ла-душ-ка.

Имя, произнесённое по слогам, рассыпалось в звенящем воздухе. Муж целовал мою шею, обнимал так сладко, что можно было не сомневаться – никуда он меня не отпустит! И я позволила себе поверить и раствориться в окружающем нас колдовстве.

* * *

Утро встретило солнечными лучами, проникающими в открытое окно. Жмурясь от яркого света, я попыталась повернуться на бок, но не смогла – рука Финиста крепко прижимала к кровати. Муж спал, улыбаясь во сне, и мне тоже захотелось улыбнуться – прошедшая ночь была чудесной во всём! Чтобы не перенасытиться моей силой, Финист колдовал. Звёздное небо над нашими головами развеялось лишь под утро, когда мы оба, довольные и пресыщенные, лежали рядом и тихо перешёптывались.

Сейчас, глядя на безмятежное лицо мужа, я чувствовала себя совершенно счастливой. Быть женщиной и женой – никогда не думала, что это принесёт такую радость. Боль от первого единения муж приглушил тем же колдовством, а дальше его нежность унесла меня под небеса. Тело пылало. Казалось, не осталось ни единого места, которого не коснулись бы его губы, и куда-то исчезло смущение из-за пухлого тела. Финист попросту не давал времени на стеснение, своими ласками убедив, что я красива и желанна.

От воспоминаний захотелось спрятать заалевшее лицо в подушку. Кто бы подумал, что так бывает? Подружки и десятой части о ночных утехах не рассказывали, так что научилась я за ночь многому.

— Не ёрзай, – сонно пробормотал Финист, не до конца проснувшись, когда почувствовал, что я пытаюсь выбраться из его объятий. – У нас ещё есть время, не спеши.

— Мне бы умыться, – смутилась я, и Финист тотчас разжал руки.

— Только возвращайся.

Он уткнулся носом в подушку, а я не выдержала и провела рукой по золотистым волосам. Муж улыбнулся, но просыпаться всё равно не стал.

При дневном свете вернулось смущение, особенно ярко проступившее при виде подсохшего пятна крови на простынях. Я торопливо оделась и, босая, с распущенными волосами, вышла из покоев. Ох, и досталось бы мне от мачехи за такую вольность! Я пробежалась по коридору до самой умывальни, боясь попасться кому-нибудь на глаза.

Холодная вода взбодрила, а к левой руке постепенно возвращалась чувствительность. Эх, мне бы в тёплой бадье помыться, но такого удовольствия в доме Финиста не было. Может, уговорить мужа сделать купальню? Колдуны одним взмахом руки воду подогреть умеют!

Когда вернулась в опочивальню, встретила Финиста на пороге.

— Я испугался, что ты не вернёшься. Хотел искать.

Приподнялась на цыпочки, пригладила его встрёпанные со сна волосы.

— Сам же сказал, это наша опочивальня. Зачем мне уходить?

— Ночью я причинил тебе боль.