Книга Сердце сокола, страница 88 – Галина Герасимова

Впрочем, совсем отказываться от услуг колдунов Борей не спешил: пригласил нас в дом и упросил навесить охранных заклинаний. Мы и сами об этом подумали – плохо, если убивец решит вернуться и закончить начатое.

Защитой занялись Кощей и Финист, а я в это время под приглядом Врана лечила Милу. Было так дико видеть измученного ребёнка среди игрушек, цветов и белых кружев!

Обычный колдун давно выдохся бы напрочь, я же просто ощущала сильную усталость, но продолжала терпеливо сводить с тела девочки чернокнижные надписи. Сеточка шрамов всё равно осталась – чёрное колдовство плохо поддавалось лечению. Как сказал Вран: чудо, что Мила осталась жива.

Пока я лечила, девочка уснула беспокойным сном. Борей бдел неподалёку, не решаясь оставить её одну, но даже он задремал на лавке, уронив голову на руки. Закончила я ближе к утру, незадолго до первых петухов. Наклонилась и поцеловала Милу в висок, пожелав скорейшего выздоровления. Не знаю, услышала она меня или сказалось лечение, но дыхание стало спокойнее.

— Устала? – из всех колдунов в доме Борея оставался Финист.

Вран, убедившись, что я поняла суть лечения, ушёл к Святу, а Кощей к Колдовской Башне – доложить о случившемся.

— Немного.

Я прильнула к широкой груди Финиста, готовая уснуть стоя. Голова казалась такой лёгкой, будто не осталось ни единой мысли, а руки и ноги как свинцом налились.

— Борей Радимирович, мы уходим, – окликнул дремлющего мужчину Финист.

Тот потёр глаза, уставившись сначала на мирно спящую дочь, а после – на нас.

— Да, конечно. Погодите, я сейчас деньги принесу. – Он захлопал по поясу в поисках кошелька, который наверняка сорвало во время потопа. Вон, верёвочки болтались.

— Не нужно, – ответил Финист. – Жизнь ребёнка бесценна, я не буду брать за такое плату.

— Но что я тогда могу для вас сделать? Чем отплатить?

— Не запрещайте ей колдовать, – вырвалось у меня, и Финист ободряюще сжал мою ладонь. – Не колдовство виновато в том, что случилось.

— Если бы у неё не было этих сил!..

— А если бы сил не было у Лады, вашу дочь никто бы не спас, – тихо произнёс Финист, и Борей замолчал, обдумывая его слова. – Мы пойдём, не надо провожать. – Муж кивнул, понимая, что сейчас Борею лучше побыть рядом с дочерью и хорошенько подумать обо всём.

Только выйдя из дома ткача, я ощутила озноб – запоздалый отклик на пережитое и на страх. Я шла, и меня колотило так, что стучали зубы. Финист развернулся, остановившись прямо посередине дороги, и привлёк меня к себе.

— Ну тише, родная, тише, всё хорошо.

Он гладил мои волосы, успокаивая, и сковывающий душу страх начал отпускать. Я глубоко вздохнула, сбрасывая остатки наваждения.

— Смотри, – шепнул муж, разворачивая меня на восток, где ещё недавно бушевал ураган и небо было затянуто грозовыми тучами. А сейчас… Непогода улеглась, и первые лучи солнца тонкими полосками осветили небо.

В это утро мы любили друг друга так, что начисто забыли и об Алёнушке, сидевшей в кухне, и о Вране, который наверняка слышал наши стоны, и даже об Алёше, мечтавшем о горячих блинах с мёдом. То ли мой страх заразил Финиста, то ли он сам испугался потерять кого-то из близких, но целовал он меня так, словно завтра – конец света. Я тонула в его ласках, возносилась на вершину, и сила била чистым потоком, таким сильным, что дрожали стёкла.