Книга Сердце сокола, страница 94 – Галина Герасимова

— Нет. – Я искренне надеялась, что краска с волос смоется быстро. Будь девушка в зеркале хоть трижды красавицей – она не я.

— Впервые кто-то так отзывается о моей работе. – Хорт обиженно поджал губы, а потом рассмеялся, осознав, что я не со зла. – Ты забавная. Интересно, что скажет Финист?

Мне тоже было любопытно, как ему понравится моё преображение, и немного страшно. Может, это глупо, но мне хотелось, чтобы он любил меня такую, какая есть, а не созданную умелым мастером.

Финист пришёл к вечеру вместе с Враном и принёс купленную Василисой одежду.

— Ох, же… Раскудрит твою через коромысло! – выругался наставник, выпучив на меня глаза.

Я невольно хихикнула и поклонилась, как учила мачеха. Финист ругаться не стал.

— Лада, это правда ты?

— Сомневаешься? – Голосок был низкий, проникновенный, совсем не похожий на мой.

Вран прислонился к стене, пытаясь за кашлем скрыть смех, а Финист нахмурился. Похоже, посчитал, что его разыгрывают. Пришлось закатывать рукав и показывать браслет.

— Теперь веришь?

Вместо ответа Финист повернулся к Хорту.

— Я надеюсь, это смывается?

Шептун, больше не сдерживаясь, расхохотался в голос.

— Ты проиграл мне десять монет, Хорт, – отсмеявшись, сказал мастер. – Видишь, этим двоим не нужна красивая личина. Они видят и ценят то, что внутри.

Оборотень кивнул.

— За такое и двадцать не жалко отдать.

Он подтолкнул меня к мужу, и я оказалась в его объятиях. Заботливый и тревожный взгляд Финиста словно спрашивал: ты в порядке? Больше ничего не случилось, пока меня не было? Я догадалась, что Вран поведал ему о встрече с верховным колдуном.

— Всё хорошо. – Я пожала его ладонь, и Финист прикоснулся к моим выкрашенным волосам.

— Я тебя любую любить буду, – пообещал он, целуя мою макушку.

Хорт смущённо прокашлялся на наши нежности, а Вран привычно хмыкнул.

— Хватит ворковать, голубки. Время не ждёт! – поторопил он, и Финист сунул мне в руки свёрток с одеждой.

Переоделась я быстро, правда, с платьем вышла заминка – затянуть хитроумную шнуровку в одиночку я не могла. К счастью, Финист вовремя об этом вспомнил и зашёл за ширму, чтобы помочь.

— Вот, теперь другое дело, – окинул меня довольным взглядом Вран и, словно фокусник, достал крохотные, нежно-голубые, под тон платья, замшевые туфли на каблучке.

Я с тоской переобулась в изящную обувь. Кто вообще придумал эти дурацкие торжественные приёмы?

* * *

Всегда думала, что буду трепетать, вступая во дворец. Ждала, что сердце счастливо ёкнет в груди, а взгляд запомнит каждую мелочь. Я столько читала о залах и башенках, которые десятилетиями строили и украшали лучшие мастера, так хотела однажды их увидеть! Но сейчас мысли занимали не цветные витражи, не резная лепнина на колоннах и не чудесные картины. Я держала за руку Алёшу и мечтала об одном – чтобы наш обман не раскрыли, и никто не почувствовал силы шептунов.

Алёша вёл себя тихо. Не знаю, чем его напутствовал Кощей, но мальчик не выказал ни капли удивления, когда меня увидел. Только сказал, что раньше я красивее была, и вообще, раз я его мама, то волосы должны быть светлыми.

У меня от его слов перехватило дыхание, и ответить я не смогла. Просто обняла его крепко-крепко, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Никто никогда не отнимет у меня это зеленоглазое и курносое чудо!