Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 11 – Ольга Барыкина

— Повелитель, возможно, сначала стоит проверить ингредиенты… — дрожащим голосом начал он.

— Герберт, если меня всё-таки решили отравить, то хотя бы впервые за последние сто лет сделали это вкусно, — устало перебил его Люциус и всё-таки попробовал суп.

Лена внимательно наблюдала за его лицом и почти сразу заметила тот самый момент внутреннего потрясения, когда человек внезапно понимает, что всё это время жил как-то неправильно.

Не драматично. Без красивых жестов. Просто в золотых глазах на секунду появилось очень человеческое выражение глубоко личного предательства.

Потому что мужчина, проживший несколько столетий во дворце, только что выяснил, что еда вообще-то может иметь вкус.

Люциус медленно опустил ложку, снова посмотрел в кастрюлю, потом куда-то в сторону поваров, после чего с нехорошим спокойствием уточнил:

— Это считается нормальной едой?

— Вообще-то да, — ответила Лена. — Более того, в моём мире люди ещё и добровольно добавку берут.

Он перевёл на неё взгляд, в котором читалось искреннее недоверие человека, столкнувшегося с новой опасной религией.

— Все?

— Нет, некоторые готовят ещё лучше. Особенно бабушки. Там уже уровень, близкий к запрещённой магии.

После этих слов главный повар начал выглядеть так, будто очень хочет уволиться, уехать в горы и больше никогда не видеть капусту.

Люциус же снова посмотрел на борщ с тяжёлым осознанием масштабов собственного несчастья.

— Невероятно, — пробормотал он почти задумчиво.

— Подожди, пока узнаешь про пельмени, — великодушно предупредила Лена. — После них люди обычно теряют волю к дворцовым интригам и просто хотят жить спокойно.

На этот раз уголок его рта всё-таки дрогнул, хотя сам Люциус явно изо всех сил пытался сохранить образ мрачного и опасного правителя.

Получалось уже не очень.

— Ты разговариваешь со мной слишком свободно, — заметил он спустя несколько секунд, продолжая смотреть на неё с каким-то странным интересом.

— А как надо? — искренне удивилась Лена. — Мне пока никто инструкцию не выдал. Здесь все либо шепчутся, либо падают в обморок, а это, честно говоря, сильно мешает нормальному общению.

— Обычно люди при мне нервничают.

— Я сегодня уже пережила знакомство с гаремом, дворцовой кухней и вашим супом до моего вмешательства, так что организм просто отказался бояться дальше. У него лимит.

Несколько человек у стены немедленно сделали вид, что вообще не существуют и случайно родились мебелью.

А Люциус вдруг едва заметно усмехнулся.

Совсем коротко. Почти незаметно.

Но эффект это произвело такой, будто посреди кухни внезапно заговорила статуя из храма.

Главный повар смотрел на Повелителя с выражением глубокого религиозного кризиса, потому что, судя по всему, за последние лет двадцать Люциус улыбался примерно столько же раз, сколько местная знать мыла полы самостоятельно.

Люциус медленно провёл ладонью по лицу с видом человека, который последние лет двести героически держался, но именно сегодня мир всё-таки решил его добить.

— Боги… за что мне всё это, — пробормотал он почти устало.

Лена немедленно ткнула в него ложкой.

— Начнём с того, что имя у тебя абсолютно невозможное.

Он открыл глаза и посмотрел на неё с тем ледяным достоинством, которое обычно бывает у очень богатых аристократов и котов, случайно наступивших в воду.