Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 18 – Ольга Барыкина

— Нет. Масло я знаю. Я с ним знакома лично. Мы с ним много лет работали в отделе молочки. Это же выглядит так, будто оно умерло, воскресло и теперь хочет отомстить людям.

Мальчишка-поварёнок рядом издал звук, подозрительно похожий на всхлип умирающего от смеха человека, и тут же согнулся пополам, делая вид, что кашляет.

Лена снова осторожно заглянула внутрь бочки, после чего выражение её лица стало ещё более философским.

— Я даже не уверена, что это можно выливать на улицу. Вдруг оно потом вернётся.

— Оно немного прогоркло, — слабо попытался оправдаться один из слуг.

— Немного прогоркло — это когда человек нюхает и морщится. А здесь у меня ощущение, что запах сейчас снимет плащ, представится и потребует наследство.

Она захлопнула крышку и двинулась к следующей бочке с видом женщины, которая уже приняла тот факт, что человеческая цивилизация была ошибкой.

Следующая оказалась ещё хуже.

Лена открыла её, замерла на секунду, потом наклонилась ближе и медленно прищурилась.

— Интересно.

Тишина стала напряжённой.

— А почему масло разделилось на слои так, будто пытается сбежать само от себя?

Один из поваров обречённо прикрыл глаза.

— Его… разбавляли водой.

— Конечно разбавляли. Почему я вообще ещё задаю вопросы? У вас тут, я смотрю, целая творческая кухня. Осталось только начать продавать воздух с ароматом мяса.

Она взяла деревянную ложку, размешала содержимое и посмотрела на получившуюся мутную массу с выражением глубочайшего профессионального оскорбления.

— Я в своём мире однажды видела, как директор магазина переклеивал сроки годности на сосисках, но даже он не додумался разводить масло до состояния бульона.

Старый повар уже трясся от беззвучного смеха, старательно отворачиваясь к стене.

— И этим вы кормили дворец?

— Не весь… — тихо признался кто-то.

Лена медленно подняла голову.

— То есть нормальное масло всё-таки существовало?

Повара поняли ошибку слишком поздно.

— Ну… для верхнего дворца…

— Ага. То есть Повелитель ел нормальную еду, чиновники ели нормальную еду, а остальным вы выдавали вот это болотное приключение.

Она снова посмотрела в бочку.

— Потрясающе. Я буквально присутствую при рождении пищевой коррупции.

Лена открыла следующую крышку.

Там лежала рыба. Точнее, когда-то это была рыба.

Теперь это выглядело как биологическое оружие.

— Это зачем хранится?

— На суп…

— Для врагов империи?

Сзади кто-то подавился смешком.

А Лена тем временем входила в своё самое опасное состояние.

Рабочее.

То самое, которое включается у людей торговли после пятого года общения с просрочкой, кривыми поставками и покупателями, пытающимися вернуть колбасу со словами «она испортилась уже у вас».

Она резко хлопнула в ладоши.

— Так. Слушаем сюда.

Все замерли.

Даже евнух почему-то вытянулся по стойке смирно.

— С этого момента у нас начинается ревизия. Полноценная. Если кто-то попытается что-то спрятать, я это найду. Я работала в магазине в спальном районе. После такого люди начинают видеть просрочку сквозь стены.

Она ткнула пальцем в ближайшего повара.

— Ты. Бери бумагу.

— Какую?

— Любую! Мы сейчас будем считать всё, что ещё не обрело разум и не пытается сбежать.

Следующие два часа превратились в натуральную войну.

Лена носилась по погребам так быстро, будто пыталась лично победить коррупцию.