Книга Попаданка наоборот, страница 7 – Ольга Барыкина

После почти двух часов работы, когда кухня блестела, пол был чист, холодильник упорядочен, а посуда вымыта, Вейра, с трудом выдыхая, посмотрела на Соню, которая, теперь уже спокойно устроившись под одеялом, слегка улыбалась, чувствуя заботу матери, на Лёшу, который проверял порядок в дневниках, и на Алину, которая уже не так настороженно смотрела на неё. И впервые за долгое время внутри поднялось ощущение контроля: несмотря на грязь, болезни и усталость, теперь хоть часть жизни можно было восстановить, и шаг за шагом Вейра понимала, что этот дом можно привести в порядок, а детей — сохранить и защитить.

Дальше решено было разобраться с текущей финансовой ситуацией.

Ручка оказалась неудобной, слишком тонкой и скользкой, с неприятно мягким стержнем, который при первом же усилии прогибался под пальцами, но всё же писала достаточно чётко, чтобы Вейра могла аккуратно фиксировать свои заметки и контролировать ситуацию, не отвлекаясь на каждую мелочь; она автоматически отметила это и снова сосредоточилась на составлении списка, который должен был стать картой.

Доходы. Расходы. Долги. Обязательные платежи. Всё это Вейра переносила на лист бумаги, стараясь не упустить ни одной цифры, хотя голова ныла, желудок подрагивал от вчерашнего похмелья, а тело отзывалось слабостью и дрожью, словно напоминая, что она теперь живёт в чужой оболочке, чужой квартире и чужой жизни, где каждая деталь — от грязного пола до липких пятен на холодильнике — говорит о бесконечной усталости и пренебрежении, которое накапливалось здесь месяцами.

— Мам… — осторожно подал голос Лёша, выглядывая из-за двери, — ты чего делаешь?

— Пытаюсь понять, насколько мы близки к катастрофе, — ответила Вейра, стараясь говорить спокойно, но сама ощущала напряжение, как будто каждый просроченный платеж и каждый испорченный продукт были личной угрозой.

Мальчик задумался, потом тихо спросил: — А… это плохо?

— Да, — сказала она честно, понимая, что правдивость действует успокаивающе, ведь ложь в такой ситуации лишь увеличила бы тревогу и недоверие, которых здесь и так хватало.

Алина стояла у холодильника, скрестив руки на груди, и её недоверие ощущалось почти физически: взгляд был внимательным, осторожным, настороженным и одновременно уставшим, словно эта девочка с четырнадцатью годами жизни уже давно несла на себе тяжесть домашнего хаоса, и Вейра понимала это: если человек месяцами разрушал дом, не заботился о еде, одежде и порядке, а потом внезапно начал действовать организованно, это действительно выглядит подозрительно, особенно для детей, которые привыкли к нестабильности.

Вейра перевернула страницу блокнота: коммунальные платежи, просрочки по кредитам, школьные расходы. Она нахмурилась, отметив один из штрафов, и спросила: — Почему здесь штраф?

— Ты не оплатила квартплату, — спокойно ответила Алина.

— Почему?

— Денег не было.

Слишком буднично. Слишком просто. Слишком привычно для ребёнка, который давно научился скрывать тревогу и усталость, притворяясь, что всё нормально, хотя внутри чувствует пустоту и нехватку ресурсов.

Вейра внимательно посмотрела на Алину: худенькая, уставшая, слишком взрослая для своих лет, с внимательным взглядом, как у человека, который давно вынужден брать на себя часть чужой жизни, чужой ответственности и чужого хаоса.