Книга Ставь на единорога, страница 77 – Наталья Филимонова

И все равно это выглядит странно. Ведь непосредственно практическими экспериментами занимался Ратко. Обвинить его без доказательств было бы тоже преждевременно и опрометчиво – но, по крайней мере, более логично и очевидно. А еще мне всегда казалось, что кэр Вуйчик искренне благоволит ко мне и гордится моими успехами.

Если только…

Компенсация.

Что будет, если виновным в обрушении крыши корпуса признают безродного студента, с которого попросту нечего взять? Или если сочтут произошедшее несчастным случаем?

Факультет теории магии всегда финансировался по остаточному принципу. Конечно, сейчас необходимость ремонта корпуса очевидна, и все-таки… ремонт на средства казны, вероятно, затянется надолго. И экономить придется на всем, чем только возможно. А факультету тем временем – ютиться где придется или кочевать по корпусам, подстраиваясь под чужое расписание. И это не говоря уже о пропавших реактивах, лабораторном оборудовании и прочих учебных материалах. Выбивать на них средства придется с боем.

А вот если взрыв устроила по недосмотру или по глупости кэри Петреска Морриш… тогда богатая семья Морришей, конечно, сделает все, чтобы избежать официального судебного разбирательства. Оплатит ремонт (а то и строительство нового корпуса!), компенсирует ущерб – а может быть, даже моральные страдания перепуганных преподавателей.

А что до карьеры означенной кэри Морриш – так ведь кэри попросту неприлично юна. Позанимается годик-другой своими проектами в частной лаборатории, а там можно и вернуться к официальной работе – кто вспомнит ошибки юности?

А может, кэри и вовсе со временем пожелает выйти замуж и оставить научную работу – кто знает? Девушки в этом возрасте так ветрены.

Пожалуй… как бы хорошо ни относился ко мне декан Вуйчик и какой бы перспективной ни считал, факультет для него куда важнее. А если исходить из блага факультета, то… увы. Повесить все на меня – лучший выход.

А еще у декана есть, пожалуй, и собственный интерес. Как мой научный руководитель он лично согласовывал план исследования и отчасти несет за него ответственность. Если “что-то пошло не так”, пусть и по недосмотру или халатности, в ходе утвержденных им экспериментов, к его компетентности тоже появятся вопросы. Это я – как и он! – знаю, что даже при неверной дозировке, нарушенной технологии или перепутанных реактивах ничего подобного произойти не могло. В конце концов, перепутать что-то можно только с другими ингредиентами, которые есть в лаборатории в открытом доступе.

А значит… значит, в интересах кэра Вуйчика – чтобы все считали, что я сознательно проводила не согласованные ни с кем и не внесенные в план исследования опыты, да еще привлекла к этому студента.

Может быть, некрасиво с моей стороны настолько плохо думать о том, кто всегда меня поддерживал. Но своя карьера для него наверняка значит куда больше, чем моя. А угрызения совести не так уж сложно успокоить.

Но если будет проведено серьезное расследование, вряд ли меня удастся в чем-то обвинить. Пожалуй, единственный способ это сделать – это убедить меня саму, что так будет лучше, что именно я виновата или что свою невиновность мне все равно не доказать, что мне самой проще со всем согласиться и замять дело, не слишком в нем копаясь.