Книга Вполголоса, страница 3 – Наталья Филимонова

А дальше что? А дальше снег и снег.

И нет просвета – это падший свет,

Тягучий, затуманенный, седой

Ложится между небом и водой…

А дальше встанет толстокожий лёд:

Свою судьбу он знает наперёд –

Его не растопить, не расколоть.

Оберегая мировую плоть,

Он так и будет до весны лежать,

Пока не дрогнет первая межа.

А после – травы будут говорить,

Паук сплетёт невидимую нить,

Уснёт пчела в заснеженном цветке,

А дальше – снова наледь на реке.

И без конца идёт круговорот,

Пока природа дышит и поёт.

И только мне не нужен этот снег,

И этот лёд, что глух ко мне и слеп,

И этот человек, что никогда

Своей любовью не растопит льда.

Я – не природа, я – жена и мать.

Со мною нужно жить

и понимать.

Зима чернее волчьей ягоды.

Глаза закроешь – всё одно.

А помнишь, ездили до Ладоги

На электричке ледяной?

Садились утром у Финляндского

И по железной до конца.

Хватало солнца нам январского,

Ловилось счастье на живца,

Декабрь набившейся оскоминой

Из под полы небесных недр

Глумился над своим надгробием

И посылал на землю снег.

И этим снегом утрамбовывал,

И умывал, и омывал.

Стояла ржавой под заборами

Недоистлевшая трава.

Недоуслышанная исповедь

Снегоподобной тишины –

Темнее самой тёмной истины

И самой искренней вины.

Заземли меня, задержи,

Зацепи крючком, будто рыбу.

Слышишь, плачут о нас стрижи,

Пролетающие над изгибом

Поднебесного полотна –

Будто дёргается струна

Горизонта. Глотаю на ощупь

Воздух, словно намного проще

Не дышать им, и мне сполна

Хватит этого, чтобы тоже

Задержаться с тобой подольше,

Плавником не касаясь дна.

Радуюсь темноте, будто

Первым лучам весеннего утра,

Скользящим по занавескам.

Радуюсь, будто я – невеста.

Мурашки по рукам от шёлка

Прохладного, словно я долго

Стояла в храме и слушала, слушала,

Как трещало масло душное

В ладанке, как шептались тени

И плакали свечи, а божьи дети

Протяжно и звонко пели «Отче…» –

Я слушала их до самой ночи.

Когда я вырасту, я стану понимать

Твоё молчанье и сама молчать.

Я буду слышать, как молчат деревья,

Как тишина, причёсывая перья

Своим опустошенным дочерям,

Нашёптывает, что взрослеть нельзя,

Но каждая, шатая головой,

Кичится опадающей листвой.

Когда я вырасту – наверное во всём

Тебя пойму, пусть ты мне не ответил.

Мы прорастем друг в друга, словно дети,

Но никогда ни в чём не совпадём –

Прозрачное понятно с полуслова.

Когда я вырасту, то всё забуду, словно

Я родилась сегодня. А вчера

Была необозрима и условна.

Тянутся вдоль дороги снежные кружева.

Спит беспробудно между двух берегов Нева.

Тихо закрою двери, сдвинув стальной замок.

Поздней, слепой метелью город мой занемог.

Белого, лёгкого снега бледное полотно

Липнет и оседает хлопьями на окно.

— Мама, смотри, там – неба звёздного полоса.

— Вижу, родная, вижу, не открывай глаза.

Слышишь, февральский ветер оберегает тьму? –

Будет спокойно ночью городу твоему.

Мертвецки белая зима

Досталась от тебя по праву.

Ты мне отдал её за правду,

Которую я не смогла

Тебе открыть – она была

Без капли света и тепла,

Белее и страшнее страха.

Туман мне протянул рубаху