Книга Госпожа частный сыщик, страница 55 – Наталья Филимонова

Впервые за все время с начала моей авантюры во мне вдруг проснулась неуверенность в себе –  а заодно жгуче уколола совесть. Я назвалась сыщиком, всех уверяю, будто знаю, что делаю. Но на деле… что если я не справлюсь? Кто поможет этой несчастной, которой и без того так сильно не повезло?

Наверное, честнее всего будет обратиться с этим к Рэмвиллу. Кажется, не так уж он безнадежен… наверное.

— Поймите, никто больше меня не переживает о моих пациентах! –  Дикард снова протер лысину и взглянул на меня своими круглыми глазами. –  Я действительно пытаюсь… но та девушка, Юна Эйфил, она была… мы пытались искать ее своими силами. Она была сиротой, бродяжкой. Мы пытались… но, увы, не успели. Я хочу успеть хотя бы с Эрной.

Наверное, кто-то счел бы меня не слишком разумной. Но в этих глазах я прочитала самую настоящую, неподдельную боль.

Что если Дикард действительно пытается сделать жизнь пациентов чуть лучше? Я слышала, что в домах скорби им живется непросто. Что если после скандала его уволят, а на его место придет кто-нибудь похуже?

Наверное, не стоит рубить с плеча. Как минимум, для начала мне нужно выяснить все обстоятельства дела самой, чтобы можно было делать какие-то обоснованные выводы.

А еще… может статься, в этом деле у меня перед Рэмвиллом и всей доревилльской полицией в самом деле будет немалое преимущество. Пациенты обычно содержатся в домах скорби до самой смерти. И я точно знаю, что умалишенные нередко остаются на этой земле, не в силах уйти дальше. А значит, стены больницы должны быть полны призраков –  и кто-то из них наверняка видел, что случилось с девушкой по имени Эрна. Как и с ее предшественницей.

*

Добирались кэбом, и мрачный извозчик не слишком торопил своего чахлого мерина –  похоже, надеялся, что мы проникнемся длительностью пути и накинем монету-другую сверх того, что удалось сторговать.

Впрочем, ехать оказалось и впрямь не так уж близко –  до самой окраины города, а потом еще несколько миль за ней. Хотя дорога была на удивление неплохой.

А вот сам дом скорби издалека производил гнетущее впечатление. Впрочем, едва ли стоило ожидать чего-то иного. Высокий забор с остроконечными пиками ограждал довольно обширную территорию с запущенным садом и заросшими дорожками. Главное здание походило на старый особняк с нерадивым или давным-давно оставившим его хозяином: серые стены местами поросли лишайником и покрылись плесенью, кое-какие из окон заложены камнем или забиты досками. Вокруг виднелись еще несколько построек неясного назначения.

Но главной здесь была смерть.

К этому я готовилась заранее. В сущности, эту ауру я чувствовала от любой больницы –  в каждой больнице кто-то умирал, всегда есть свежие и совсем недавние смерти, всегда есть кто-то, кто умирал долго и мучительно, и кто-то, кто уйдет за грань совсем скоро. И все это я воспринимала всем своим существом. И, конечно, любая достаточно старая больница полнится призраками.

По счастью, бывать в больницах в качестве пациентки мне не доводилось никогда –  это удел людей совсем другого круга. Если требовалась помощь медикуса, его приглашали к нам в дом. Впрочем, я никогда и не болела серьезно. А в городе подобные заведения старалась обходить подальше. Да и располагались они обычно в бедных кварталах.