Книга Каникулы с огоньком! Десяток несуразностей перед ланчем, страница 17 – Наталья Филимонова

Тася зажмурилась и осторожно приоткрыла один глаз. Увы, картинка ничуть не изменилась.

На самом большом колбасном кольце, вцепившись разом ручками и ножками, висел –  или, точнее даже, полз все выше –  ребенок Хрюксов. И сочно чавкал, по-бульдожьи перебирая своими тремя зубами.

Тася устало сидела на ступеньках крыльца, подперев ладонью щеку, и печально наблюдала, как Чарли с радостным хохотом ползает по клумбе, время от времени выкорчевывая из нее нарцисс-другой и тут же отбрасывая в сторону. Цветов было жалко. Но себя еще жальче.

Именем Чарли ребенка Хрюксов окрестила сама Тася –  надо же было его как-то называть! На самом деле, как зовут малыша, никто не знал. Соседи попросту звали его “это чудовище”. А никого из прислуги за три дня так и не удалось отловить –  эти люди оказались еще неуловимее ребенка.

А ведь они были, точно были!

И старый камердинер, появлявшийся в самый первый день.

И какая-то женщина, время от времени пугливо шуршавшая юбками по коридорам. Может, кухарка, а может, и горничная. Угадать оказалось невозможно, потому что следов деятельности той или другой обнаружить тоже не удавалось. Готовили адепты самостоятельно, да и справляться с пылью им никто не спешил помочь.

Может быть, был и кто-то еще –  но этот кто-то совершенно не горел желанием сводить знакомство с временными няньками.

Сам малыш охотно отзывался на “Чарли”, “Пора обедать”, “Иди сюда, кровопийца”, “Где этот мелкий монстр” и даже на “Я его убью, пустите”. Правда, по настроению мог с радостным гуканьем выползти навстречу –  причем из самых неожиданных мест! –  или со зловещим хохотом умчаться на четвереньках в вовсе неизведанные дали.

Густав все предлагал снова спеленать малыша потуже (“Мы хотя бы будем точно знать, где он находится!”), но Тася была категорически против.

“Ребенку просто скучно!” –  объявила она и принялась –  поначалу с энтузиазмом, а потом со все возрастающим отчаянием –  искать, что может увлечь и заинтересовать малыша Чарли.

Сказок он не слушал –  скорее всего, пока просто не понимал. Игрушки только швырял в разные стороны. И вообще, кажется, единственное, что его интересовало, –  это где бы поесть и как бы что-нибудь разрушить. Ну и довести попутно нянек до белого каления.

К слову, любимой игрушкой Чарли стал тот самый найденный на чердаке молоток. Жестокие няньки ежедневно бессовестно отнимали у малыша такую замечательную игрушку и прятали в самых разных местах, казалось бы, совершенно для ребенка недосягаемых.

Увы, слово “недосягаемо” могло бы относиться к какому-нибудь другому ребенку. Вдобавок Чарли то ли умел видеть сквозь стены, то ли чуял любимый молоток каким-то особым чутьем –  однако он неизменно вновь и вновь находил его.

За ажурным забором, опираясь на изящную трость, прошла мимо соседка –  средних лет дама в пышном, будто снятом с огромного чайника, платье и шляпке, которая размерами совсем чуть-чуть не дотягивала до еще одного такого же чайника.

— Доброе утро, госпожа Малюза! –  как могла приветливо, крикнула Тася.

Соседка в ответ окинула девушку неодобрительным взглядом, фыркнула, заметила Чарли и ускорила шаг.

Тася вздохнула. Все в этом городе какие-то необщительные и неприветливые. Странные. Будто хорошим манерам никого не учили вовсе. Надо будет познакомиться хотя бы с тем несчастным художником, что тоже здесь застрял –  ему, наверное, еще тяжелее приходится, он-то, в отличие от адептов, и вовсе один.