Книга Медвежье сердце, страница 127 – Елена Михалёва

— Невероятно, конечно. Пауки Хагмор…

— Хиннари, – Норлан хотел сказать канцеляристке, что ее восторг неуместен и вообще сбивает с толку, но тут в дверь постучали.

В комнату вошел Эврен. Присутствие императорской канцеляристки его слегка удивило.

— Хин? Все в порядке? – вместо приветствия осведомился широкоплечий клеврет. – Ты все еще не ушла домой.

— Да, уже уходила, но вот решила навестить нашего героя, – она с улыбкой поднялась с тахты. – Я еще загляну, и мы обязательно побеседуем. До встречи, Иврос, поправляйтесь поскорее.

— Спасибо, Хиннари. До встречи.

Оба мужчины проводили ее взглядами. А когда дверь за ней закрылась, Эврен лукаво подмигнул Норлану.

— А вы счастливчик, ваше превосходительство, – заявил он и, заметив растерянность на лице Ивроса, пояснил: – Такая женщина. За ней мужчины годами ходят безрезультатно, а к вам сама пришла. Неудивительно, впрочем, после того, что вы для всех нас сделали…

— Эврен, умоляю, не нужно, – хмуро перебил его Ив.

Ему не хотелось ни слов о геройстве, ни тем более повышенного внимания Хиннари.

— Вы привыкнете, ваше превосходительство, – Эврен почтительно поклонился, будто прочел мысли импери. – А Хин так быстро не отвергайте. Она, конечно, гордячка, но женщина просто шикарная.

— Эврен…

— Все, молчу, – новый поклон. – Я вообще зашел узнать, могу ли чем-то помочь.

— Нет, ничего не нужно. Благодарю тебя, – Ивросу подумалось, что все-таки неплохо было бы попробовать уснуть.

Клеврет поклонился в третий раз и направился к выходу.

— Эврен?

— Да, ваше превосходительство?

— Колено вылечил?

— Давно. Спасибо. Доброй вам ночи, – и вышел.

А Иврос, оставшись в одиночестве, еще долго не мог забыться сном. Все смотрел на медленно догорающие свечи. Думал о тех двух месяцах, которые провел без сознания, о том, что происходило вокруг него и что могло случиться в Нордвуде. Надеялся увидеть во сне Гвин или матушку, но когда все же беспокойный разум позволил уснуть, ему почему-то снились толстые белые голуби, клевавшие хлебные крошки на набережной.

* * *

— Скажите, Ирлейн, вы обучались чародейству или одному лишь целительству? – с любопытством осведомился Норлан на следующее утро.

Лекарша успела осмотреть его, обработать раны розоватой мазью с пряным запахом, пошептать какое-то заклятие, а затем наложить свежие повязки. Она была весьма бодра и весела, несмотря на ранний час. А еще крайне довольна тем, что самочувствие Ивроса улучшалось, а рубцы даже не покраснели.

— Я обучалась двадцать лет в Академии, специализировалась на исцелении, но когда наступил момент выбора мастера, я поступила на службу в лазарет Единого Собора. Там плотно занялась сложными хирургическими операциями, – рассказала она, пока обрабатывала правую руку тонким слоем прозрачной субстанции, похожей на масло без запаха. – А в чем дело?

— Не думал, что чародеи служат Собору и вообще религиозны, – осторожно заметил он, наблюдая за ее действиями.

— А я не думала, что однажды буду лечить импери, – ее улыбка была открытой. – Я соблюдаю традиции и обряды, по праздникам посещаю мессы, если не дежурю в лазарете в этот день, но служу в первую очередь людям. Подсушите пару минут на весу, – велела целительница.

Она прошла к небольшому тазику с кувшином для мытья рук, который стоял на тумбе с другой стороны кровати, вместе с кусочком мыла на маленькой тарелочке. Вермеон мыла руки тщательно, но в то же время очень быстро. Иврос невольно залюбовался.