Книга Медвежье сердце, страница 159 – Елена Михалёва

Голос Салдора Септиана звучал громко и нравоучительно, но в нем не было ни гнева, ни раздражения, лишь стремление вложить в чужой заблудший разум правильную мысль.

— Ни одно пророчество нельзя осуществить искусственно, запомните это. Если оно действительно имеет силу, то свершится без чьего-либо вмешательства и таким образом, как никто не ожидает. Откровения никогда не трактуются буквально и часто свершаются сразу, стоит лишь отпустить ситуацию. Решение приходит само. В противном случае все, даже самые искренние, попытки тщетны, увы.

Иврос остановился в дверях и встретился с правителем взглядами. Тот медленно кивнул и закончил свой монолог, который теперь касался всех, кто мог его слышать, а не только находившейся в кабинете Хиннари:

— Мы забудем этот инцидент и более никогда не вернемся к нему. Я запрещаю затрагивать эту тему снова.

Салдор Септиан сидел в своем кресле с прямой спиной. Он не распекал и не унижал, лишь делал выводы с отеческим участием и озвучивал волю правителя. Но Хиннари стояла перед его столом, закрыв лицо руками. То ли плакала, то ли просто не знала, куда деться от жгучего стыда.

— Всем ясно? – уточнил монарх.

— Да, мой Император, – Иврос и Хиннари ответили одновременно.

Канцеляристка вздрогнула и обернулась, спешно отняв ладони от лица. Нет, она не плакала, но вид имела весьма изумленный. Видимо, задавалась вопросом, как давно импери стоит на пороге и сколь многое услышал.

— Можешь быть свободна, Хиннари. Иди работай, – Салдор Септиан поставил один локоть на подлокотник и потер подбородок. – Закрой дверь за собой. А ты, Иврос, входи. Поговорим теперь с тобой.

Проходя мимо импери, канцеляристка ускорила шаг. Она не смотрела на него, даже глаз поднять не смела. Не нужно было обладать такой же эмпатией, как у Салдора Септиана, чтобы понять, что Ив все еще зол на нее.

Дверь закрылась с поспешным хлопком, а остановившийся в кабинете Иврос увидел на столе правителя развернутое письмо от Гвин с прошением о разводе.

— Все-таки отдала, – лорд-протектор заложил руки за спину.

— Она, конечно, совершила большую ошибку, но мужества ей не занимать, – Салдор Септиан вздохнул. – Думаю, она еще придет к тебе, чтобы просить извинений. Прояви великодушие, если сможешь найти в себе силы.

— Мне не нужны извинения, – Иврос кивнул на листок. – Прошу вас подписать прошение. Вы обещали, мой Император. Я не могу более ждать.

— В том нет нужды, – Салдор Септиан потянулся и открыл один из средних ящиков стола справа от себя. Извлек оттуда два красивых свитка с императорскими печатями и золотыми атласными кистями. Положил их перед собой. – Я месяц назад составил свое собственное прошение от лица Гвинейн окулус Гарана и Кевендила Мейхарта, принца Нордвуда. Оно в малом свитке, подписано мною и заверено главами обеих церквей. Хотел вручить его тебе на Литу в качестве подарка.

Месяц. Вот уже месяц, как он решил этот вопрос, но предпочел смолчать. Авериус Гарана все же был прав в отношении Императора: человек хороший и внимательный к окружающим, но вместе с тем весьма дальновидный. Знающий, как не упустить свое.

Однако Иврос счел уместным оставить это наблюдение при себе, вкупе со вспыхнувшим раздражением.

— Что во втором свитке? – без эмоций осведомился лорд-протектор.