Книга Медвежье сердце, страница 160 – Елена Михалёва

— Императорский указ, согласно которому Терновый Бастион объявляется официальной родовой резиденцией импери Хагморов, – пояснил Салдор Септиан. – У лорда-протектора должна быть земля. Его кровная земля, которой никто не вправе его лишать. Место, где жили и умирали предки. Место, где появятся на свет его потомки. Я знаю, о чем говорю, я ведь тоже импери.

— Благодарю вас, мой Император, – Иврос с почтением поклонился.

Сердце его забилось быстрее.

Матушка, милая матушка, ты слышишь это? Ты должна слышать.

Пора домой, Иврос. Пора, или не успеешь.

— Мой Император, я уезжаю в Нордвуд, – золотые глаза встретились с внимательными васильковыми очами. – Сегодня.

— Завтра.

— Сегодня.

— Иврос, – губы Салдора Септиана тронула мягкая улыбка, он укоризненно покачал головой. – Сегодня ты объявишь мастеру Керике, что она едет с тобой как твоя наставница. Ты должен продолжать обучение. Кроме того, ты возьмешь в сопровождение отряд клевретов. Не хмурься, это приказ, который не обсуждается. Сегодня ты соберешься и простишься в Идарисе со всеми, с кем пожелаешь, потому что я отпущу тебя домой на год.

— На год? – изумленно повторил Иврос.

— Тебе хватит, чтобы решить все личные дела и приехать в Идарис уже полностью готовым заниматься исключительно государственными вопросами, не мучаясь вопросами сердечными, – улыбка Императора стала шире, он вздохнул. – Я видел тот снег на Бельтайн, поэтому год. А потом я жду вас в Идарисе. Вас обоих.

Лорд-протектор снова поклонился, выражая свое согласие с волей правителя.

— И что же? Гвинейн окулус Хагмор, стало быть?

— Полагаю, да. Надеюсь, она согласится.

И тогда Салдор Септиан вдруг усмехнулся, откинулся в кресле расслабленно и спокойно, будто говорил не о чем-то личном со своим верным слугой, а предотвратил войну между континентами.

— Судьба действительно необычна, Иврос, – он чуть наклонил голову набок, рассматривая невозмутимого мужчину перед собой. – Традиционно при импери должен быть окулус, чтобы предотвратить новый кошмар на случай, если импери сойдет с ума. При дворе в Идарисе всегда оставался кто-то из Корвесов, но ты всех переплюнул, решив жениться на одной из них.

Он тихо рассмеялся, как-то совсем по-родительски уютно, будто до сих пор не верил собственным словам.

— Уверен, что это безопасно?

— Уверен, мой Император.

* * *

Она пришла в его комнату в надежде отговорить, образумить, убедить, но он даже за вещами не зашел. Большая кровать была застелена серебристо-серым покрывалом, да и вещей в комнате почти никаких и не было. Вероятно, он давно тут не ночевал.

Хиннари взволнованно прошлась по спальне лорда-протектора, кусая губы, остановилась у окна и увидела снаружи его.

Иврос торопливо пересекал двор чуть ли не бегом, с двумя свитками в руках. Кто-то из клевретов окликнул его, но он лишь отмахнулся, не оборачиваясь.

Личная канцеляристка Императора судорожно вздохнула, обняв себя за плечи так крепко, как только могла.

Конечно, все это было ошибкой: она зря ему все рассказала, а он зря не прислушался к ее словам. То письмо от женщины из Нордвуда с прошением о разводе нужно было уничтожить, а не играть в порядочность и не прятать его, боясь гнева Салдора Септиана. Впрочем, это бы мало помогло, но могло бы дать ей еще некоторое время. Теперь же он уедет и не взглянет в ее сторону. А когда вернется, с ним будет эта Гвин, от которой уже не избавишься, ректорская дочка все же.