Книга Медвежье сердце, страница 39 – Елена Михалёва

— Что не может не радовать, – заметил импери.

На одной из башен зазвонил колокол. Означал ли он определенное время суток или просто отмечал некую особую часть мессы, стороннему человеку понять было трудно.

Иврос и Керика неспешно миновали площадь. Чародейка повела своего спутника дальше, к еще одному широкому мосту на другом конце острова.

— Много веков назад на первый план вышли верования в светлого и темного богов, – продолжала она. – Эти боги носили множество имен, но закрепились лишь два из них: Йакахир и Нен-Сулан. Йакахир – светлый бог. Он есть олицетворение раскаяния и всепрощения. Его дар – Рай для праведников.

Она обернулась, чтобы показать на белую остроконечную башню. А потом кивнула в сторону черной.

— Нен-Сулан – темный бог, как ты уже понял. – Керика шмыгнула замерзшим носом, невольно подумав о том, что прогулку пора потихоньку заканчивать. – Только замечу сразу, что он никак не связан с Чистой тьмой. Нен-Сулан есть олицетворение кары и искупления через наказание. Его дар – Ад для грешников.

— Сомнительный дар, – Иврос нахмурился.

— И тем не менее, – женщина неопределенно пожала плечами. – Через покаяние и испытания в Аду грешники очищают свои души и могут попасть назад, в мир либо сразу в Рай. У каждой души кара своя и срок искупления свой.

Норлан тотчас вспомнил мать. Она и при жизни грешила достаточно, если опираться на религиозные законы, после смерти же и вовсе сделалась неупокоенной ведьмой, поднимала мертвецов и убивала людей. И все же Иву совершенно не хотелось, чтобы она мучилась в Аду, даже ради искупления грехов.

— Однако наша кровавая история потребовала от людей единства, – продолжала Керика, которая уже дошла до деликатной темы войны с носителями древней крови. Чародейка прекрасно понимала, что Иврос не имел к ним никакого отношения, и все же среди них затесались и его предки. – В том числе и со стороны религии. Без единства дать отпор тирании жестоких импери оказалось просто невозможно. В момент объединения двух церквей на епископов снизошло озарение, что Йакахир и Нен-Сулан – это два лика одного и того же божества, Unum Deus, единое начало. Unum Deus отбрасывает тени, проявляет себя в разных ипостасях, поэтому все духи и божества языческих времен есть не что иное, как лишь явления одного и того же бога.

Спутники миновали мост над третьим рукавом Авиерры. Храмовый комплекс остался позади, а впереди раскинулся многолюдный порт, шумный и живущий собственными заботами. Всего пара мгновений, и из одухотворенного мира человек оказывался в месте, где жизнь кипела во всех красках. Контраст был разительным настолько, что мужчина невольно оглянулся через плечо, чтобы проверить, не растворились ли в воздухе шпили собора. Конечно же, не растворились.

— Интересная теория, – признался Иврос, обдумывая слова чародейки. – А что насчет… Тени? Той мистической сущности, которая приходит за умирающим человеком. Гвин говорила, что видела Тень в обличье моей матери на пороге нашего дома, когда мой отец умирал.

Мастер над рунами бросила беглый взгляд на мужчину, который вел ее под руку. Он был внешне спокоен и по обыкновению немного мрачен. И, похоже, действительно не разбирался в тонких материях. Все то, что озадачивало или смущало ее племянницу, судя по ее рассказам, нисколько не впечатляло Ивроса. Даже о Тени он спрашивал как о чем-то бытовом.