Книга Медвежье сердце, страница 52 – Елена Михалёва

Она замолчала. Закусила губу, стараясь силой воли затолкать поглубже подкатившие слезы.

Иврос деликатно опустил взгляд в тарелку и обнаружил, что незаметно для себя съел все, что там было. Остались лишь кости.

— Я думала, что сошла с ума, что так быть не должно, – ее голос сделался тихим. – Не было радости материнства, только желание, чтобы она замолчала, а боль, что разрывала мое тело, наконец ушла. Но Авериус… все понял. Он осторожно забрал ее у меня и просто сказал, что ничего страшного в этом нет. Такое порой случается. Я не одна. Мы семья и со всем справимся. И тогда… – Женщина все же шмыгнула носом. – Вот тогда я поняла, как сильно люблю его. И ни за что никому не отдам.

В наступившей тишине Иврос снова подлил вина хозяйке и себе. Потом осторожно разжал ее пальцы, которыми она неосознанно стиснула нож, отложил его в сторону и дал вместо него бокал. Стукнул своим о край ее так, что стекло мелодично звякнуло.

— За семью? – с примирительной улыбкой предложил он.

— За семью, – ответила Евания Гарана, улыбаясь в ответ.

Они выпили.

— Поэтому вы не хотели, чтобы Гвин училась в Академии, – сделал вывод Иврос, когда снова сел на свое место за другим концом стола. – Из-за того, что сами слишком многое пережили.

— Верно, – женщина кивнула. – Я никогда для нее не хотела подобного. И до сих пор не хочу.

Она встала, чтобы положить на маленькие тарелочки сладкие груши, и подала одну из них Норлану.

— Но не думай, что я совсем уж плохая мать, чья любовь к ребенку выросла из одного только чувства вины, – прежние интонации вернулись на свое место. – Чем старше она становилась, тем крепче я привязывалась к нашей девочке. И все равно мысли о том, что я ей недодала, да и вообще никогда детей не хотела, меня до сих пор посещают.

— Всякое бывает, – Иврос пожал плечами. – Моя матушка вообще принимала странные решения из любви ко мне. Такие, что я до сих пор удивляюсь.

Он отправил в рот четверть груши. Плод был мягким и сладким. И таким вкусным, что хотелось умять сразу парочку, что Норлан и сделал. А пока он с удовольствием ел, хозяйка дома как бы между прочим наблюдала за ним.

— Никак не могу смириться, – Евания тряхнула головой. – Она же окулус. А ты импери. Она должна хотеть твоей крови. Как вы можете любить друг друга?

— Сильно, полагаю, – колдун улыбнулся уголком губ. – А кровь мою она уже получила и так. Какие-то чары использовала в день нашего знакомства. Но это весьма долгая история.

— И я вся внимание, – хозяйка дома отодвинула свою тарелку с десертом, давая понять, что готова слушать, а гость не выйдет из-за стола, пока не расскажет.

И тогда Иврос поведал ей о том, что случилось в Нордвуде. Наверняка Авериус Гарана уже многое сам открыл жене, но он не был там, а Ив был. И рассказал Евании про Мейхартов и Пастыря. Про восставших мертвецов и проклятый город. Про женщину в лесу, о которой ему поведали вороны. Про то, как спас ее от умертвий и принес домой. И про все остальное, что случилось потом. Он также немного рассказал и о роде Хагморов, который столь заинтересовал ее мужа. Возможно, не слишком откровенно и подробно, но не забыл ни о чем важном.

Хозяйка дома слушала внимательно, не перебивала, лишь изредка уточняла.

Пока он говорил, Евания задумчиво рассматривала его, будто что-то прикидывала в уме, даже голову чуть наклонила набок. А когда Иврос умолк, женщина вдруг изрекла: