Книга Медвежье сердце, страница 70 – Елена Михалёва

— Когда начнем? – только и спросил он.

— Завтра. Как закончите с Императором, приходи ко мне, – повторила свое предложение Керика Гарана. – Нанесем тебе первые усиливающие руны. А еще изучим некоторые азы, – женщина поджала губы на миг. – Но сначала мне придется разобраться с той бесстыжей особой, которая сейчас бессовестно занимает мое рабочее пространство.

Мгновения во мраке слились в мучительные минуты, минуты сделались часами, а часы обратились бесконечностью. Алиссане чудилось, что остывающий тигель потрескивает так громко, что можно сойти с ума, но щелчки звучали все реже и реже. И каждый раз ей казалось, что металл совсем остыл, нового отзвука уже не будет. И тогда она попросту поддастся безумию в этой вязкой черноте без единого проблеска света.

Это была другая тьма. Не та, к которой ее приучили в подвалах господина. Она не рвала плоть разумными щупальцами, не вторгалась сквозь кожу, отравляя разум. У Чистой тьмы была воля, и воля эта требовала лишь одного – полного подчинения. Она превращала своего раба в ничего не значащую песчинку на самом дне собственного могущества. Сопротивляться было невозможно, даже до боли невыносимо.

Но мрак, в котором ее оставила Керика Гарана, был иным. Он не ломал, лишь обволакивал и с жадностью съедал все вокруг. Чернильная темень полностью поглощала все прочие звуки и ощущения, кроме металлического потрескивания.

Алиссана была уверена, что плачет, но не чувствовала своих слез, как перестала ощущать и затекшие руки в оковах над головой, и босые ступни на каменном полу. Она попыталась пошевелить пальцами и поняла, что не чует и их, будто ее вовсе лишили оболочки из плоти и крови. Остался лишь разум, плывущий в темноте.

Мелькнула короткая мысль, что это просто-напросто галлюцинации. Видения, которые наслала проклятая чародейка, когда вколола невесть что. Возможно, она сейчас попросту спит, а все остальное – лишь плод ее кошмарного сна. Но эта идея тотчас исчезла в маслянистом мраке. А вместе с ней и все прочие мысли.

Сначала в небытии растворилась она сама. Настолько, что не могла даже припомнить собственного имени. Потом стерлось все то, чему ее обучали, что дарило жизни смысл на протяжении многих лет. А затем в мягкой дымке утонули и последние месяцы ее кошмаров. Не стало пережитых мучений, ушел страх, заставлявший пресмыкаться перед чужими желаниями. А последним растаяло лицо ее господина, так внезапно, что она не могла припомнить его черты, хоть и была уверена, что не сможет отделаться от его взгляда даже после собственной смерти.

Блаженное небытие, такое приятное, что не хотелось приходить в себя.

Она решила, что умерла. Что Керика Гарана попросту отравила ее, когда поняла, что ничего не добьется. Отомстила за покушение на брата. Ну и пусть, так даже лучше. Она и представить себе не могла, что ее смерть окажется настолько легкой.

Но потом еле слышно щелкнул совсем уже остывший металл. В последний раз.

Так спускают натянутую тетиву перед решающим выстрелом в цель, неумолимо и неотвратимо.

И тогда девушка распахнула глаза. Животный ужас возник из ниоткуда, когда она осознала, что теперь будет лишь тишина и темнота. Даже в застенках господина не было столь острой безысходности. Алиссана уверилась в том, что ничего хуже и быть не может, но потом она увидела их.