Книга Мой нищий принц, страница 3 – Эмма Серсанд

— Пусть слышит, - отвечала Фэн Юй. - Пусть знает, как надо ублажать мужа.

Я отшатнулась, и ушла от двери подальше, а потом долго лежала в темноте, прижимая подушку к ушам. Слёз не было, они кончились после третьей ночи.

Наложница заходила ко мне по утрам, после его посещений, с чаем, будто проверить, что и на этот раз он мучил меня.

С милой улыбкой, с новыми украшениями в волосах, которые он дарил ей, рассматривала мое бледное лицо и синяки под заплаканными глазами.

— Госпожа, вы не спали? - она ставила поднос на столик. - Вы плохо выглядите, у вас круги под глазами.

— Спала, - я брала чашку, пряча от нее глаза и синяки на запястьях.

— Вам нужно больше отдыхать, - она садилась рядом, поправляла очередное роскошное платье. -

Его высочество говорит, что вы слишком холодны и напряжены. Что вы не умеете расслабляться.

— Я умею, - я смотрела в чашку.

— Не похоже, - она наклонялась ближе. - Хотите, я научу вас? Как угодить мужчине? Как получать удовольствие?

— Зачем тебе это? - я подняла голову.

— Чтобы вы не страдали, - она коснулась моей руки.

— Чтобы он не наказывал вас.

Она врала. Я знала это, но я кивала. - Благодарю за заботу, - у меня не было ни сил, ни желания бороться с ней сейчас.

Муж наказывал меня за холодность.

— Ты не умеешь быть женой, - говорил он, сидя за столом, пока я стояла на коленях. Каменный пол был холодным, холод пробирался сквозь тонкую ткань платья.

— Ты не рожаешь детей и не радуешь меня в постели. Ты только управляешь домом.

— Я стараюсь, господин, - я смотрела в пол.

— Мало, - он отодвигал тарелку. - С сегодняшнего дня твоё содержание урезается наполовину. Если не исправишься - ещё наполовину, ты же сама жаловалась, что я слишком много трачу.

Муж действительно жил не по средствам, он принц, но не самый любимый, сын наложницы, а не законной жены.

— Но, господин, - я подняла голову. - Мне нужно платить слугам, покупать ткани, лекарства...

— Твои дела - не мои заботы, - он вставал. - Умей экономить или трать на это свое приданое.

Он уходил к наложницам, а я оставалась на коленях на холодном полу.

Я не исправилась, я не смогла, хоть и пыталась изо всех сил. Мне начало казаться, что мужу нравится эта извращенная игра в мое перевоспитание. Он наслаждался тем, что причинял мне боль, а может тем, что я все терпела. но приходить в мою постель, несмотря на все свои слова о моей никчемности, он не перестал.

Каждый раз, когда он касался меня, внутри всё сжималось от отвращения.

Я пыталась думать о приятном, о саде, о стихах, о детстве. О том, как отец учил меня писать иероглифы. О том, как мать расчёсывала мои волосы перед сном.

Не помогало.

— Ты холодна, как лед, - он отталкивал меня. -Бесполезная. Но я заставлю тебя стонать, не от удовольствия, так от боли.

— Как прикажет мой господин, - покорно отвечала я, и иногда он хмыкал довольно, а иногда вспыхивал злобой. А я не могла понять, что делаю не так.

Однажды ночью, когда он снова пришёл ко мне пьяным, я лежала и смотрела в потолок.

Он делал своё дело. Тяжело дышал. Ругался.

— Ты даже не стонешь, - прошипел он. - Ты - не женщина. Ты - кусок льда, как в такой может прорасти мое семя?

— Простите, господин, - прошептала я, кусая до крови губы.

— Вставай!

Я покорно поднялась с кровати.