Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 69 – Стаси и Элен Твенти

— Все кончено, Боря, — прошептала она в тишину. — Совсем все.

Прошло минут десять или пятнадцать, прежде чем она поднялась, все еще не выпуская Борю из объятий, и побрела в спальню. Алина не хотела больше видеть эту комнату, полную призраков ее несбывшихся надежд. Она тихо закрыла за собой дверь, отрезая себя от всего.

В гостиной, на столе, осталась гореть одна-единственная свеча. Та, что стояла в самом углу, за бутылкой вина. В своем горе Алина просто не заметила ее.

Комната погрузилась в полумрак, освещенная лишь этим одиноким, трепещущим язычком пламени. Легкий сквозняк, гулявший по старой квартире, колыхал тонкую занавеску на окне.

Пламя свечи качнулось раз, другой. Оно тянулось к легкому движению ткани.

И вот, очередной порыв ветра чуть сильнее качнул занавеску. Ее кружевной край, легкий и воздушный, на одно короткое, роковое мгновение коснулся пламени.

Ткань на секунду замерла, словно в нерешительности. А потом по самому ее краю, почти незаметно, побежал крошечный, голодный оранжевый язычок.

Ночь опустилась на Чародол, тихая и холодная. Большинство жителей уже спали в своих теплых домах, не зная, что в маленькой квартирке над кондитерской только что погас не только свет свечей, но и последняя надежда. Город спал, но отголоски магии Алины, настоящей, человеческой магии, продолжали звучать в тишине.

Лиза

Лиза сидела на полу в своей комнате, окруженная разорванными клочками бумаги. Это все, что осталось от плаката — символа ее короткого триумфа. Ярость, которая давала ей силы кричать и разрушать, схлынула, оставив после себя лишь холодную, вязкую пустоту. И вину.

Она смотрела на свои руки. Те самые руки, которые она научилась не прятать. Она вспомнила не насмешки Кати и не предательский взгляд Антона, а совсем другое. Тепло магазинчика, окутавшее ее после холодного дождя. Запах какао. И глаза Алины, полные такого неподдельного интереса, когда она призналась, что любит стихи.

«Твое внутреннее сияние».

Несколько вечером спустя, глядя в зеркало, Лиза, запинаясь, сказала себе комплимент про ресницы. И это было глупо. Но потом… потом она съела конфету, и на следующий день подняла руку. И это чувство, когда она правильно ответила, когда учитель ее похвалил… оно было настоящим. Конфета не дала ей знания. Она лишь дала ей разрешение воспользоваться теми, что у нее уже были.

Лиза не была дурой, поверившей в волшебный сахар. Она была напуганной девочкой, которой кто-то впервые сказал, что она сияет.

— Я была такой злой, — прошептала Лиза в тишину своей комнаты, и от этого простого признания ей стало еще горше.

Андрей и Кира

На кухне у Андрея было тихо. Это была новая, непривычная тишина — не напряженная, а спокойная. Они с Кирой пили вечерний чай. На столе, как маленький трофей, лежал пустой пакетик от «Печенья для продолжения диалога».

— Завтра нужно будет починить магический замок у Вороновых, — сказал Андрей, просто чтобы нарушить молчание. — Опять барахлит.

Кира молча кивнула, глядя в свою чашку. Она выглядела задумчивой.

— Пап, — вдруг тихо сказала она.

— Да?

— Как думаешь, у нее все в порядке? У той девушки из кондитерской.

Андрей удивленно поднял на нее глаза. Его дочь, его мрачный, циничный подросток, беспокоилась о ком-то. Это было сродни чуду.