Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 91 – Стаси и Элен Твенти

За столиком у окна сидели Андрей и Кира. Они пили какао, который уже стал их семейным напитком, и вместе рассматривали один из альбомов с эскизами, которые Кира теперь всегда носила с собой. Вчера ее рисунки взяли на выставку в столицу.

— Пап, смотри, — тихо сказала она, показывая набросок. — Если сюда добавить теневых рун, будет объемнее.

— Хм, а ведь и правда, — кивнул Андрей.

Они понимающе переглянулись и рассмеялись. Их ссоры и непонимание — все это осталось в прошлом, в другой, сгоревшей жизни.

Из подсобного помещения доносились приглушенные, но яростные голоса. Там, в маленькой комнатке, которую Алина отдала под клуб по интересам, Аглая Петровна и Ефросинья Никитична вели свой первый мастер-класс по выпечке для всех желающих.

— Корицу нужно добавлять в самом конце! В самом! — гремел голос Ефросиньи.

— Только если ты хочешь убить весь аромат яблок, Никитична! — тут же парировала Аглая.

Несколько женщин, пришедших на мастер-класс, с улыбками наблюдали за их перепалкой. Все в городе знали, что их ссоры давно превратились в особый способ говорить «я тебя люблю».

Мимо окон медленно прошли мэр Виктор и Изольда. Они не стали заходить, потому что просто прогуливались, наслаждаясь прекрасной погодой. Виктор обнимал свою жену за плечи, а она прижималась к нему так же сильно, как и десять лет назад. Ее фигура заметно округлилась, и она несла свое будущее материнство с тихим достоинством. Изольда посмотрела на сияющие окна кондитерской, встретилась взглядом с Алиной и едва заметно, почти застенчиво, улыбнулась.

Алина улыбнулась в ответ и повернулась к своему партнеру. Алекс сидел на своем обычном месте за прилавком, сосредоточенно стуча по клавишам. Его первая книга «Протоколы Хаоса» стала бестселлером. Сейчас он писал вторую, но издательство подгоняло его по срокам, поэтому работал он с особым усердием. Но почувствовав на себе взгляд Алины, Алекс поднял на нее глаза, и в его взгляде была вся та нежность, которую он редко выражал словами.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — ответила она. — Просто думаю, что очень тебя люблю.

— Взаимно, — улыбнулся он. — Ты же моя волшебница.

— Ну вот, опять, — донеслось из-под прилавка, но к привычному ворчанию Бориса примешивалось тоненькое, мелодичное похрюкивание. — Осторожно! От такой концентрации приторной нежности у меня сейчас диабет души начнется!

— Ой, Боря, не ворчи, — прозвенел второй голосок.

Из-под прилавка вышли двое. Борис, на чьей бархатной подушке теперь было вышито две буквы — «Б» и «Ц», и его спутница Цветлана, с новым, идеально повязанным розовым бантиком на ушке. После пожара Марья Петровна решила, что ее любимице будет веселее в компании, и теперь Фрося была вторым «арт-директором» кондитерской.

— Мне срочно нужен антидот. Что-нибудь соленое... — продолжил Борис.

— ...или хотя бы крошка от пирога, — закончила за него Фрося, и они, хрюкнув в унисон, отправились на совместную инспекцию пола на предмет упавших сокровищ.

Алина рассмеялась. Ее мир был полон. Он был идеален в своем несовершенстве.

Дверной колокольчик звякнул снова. На пороге стояла девушка, которую Алина никогда раньше не видела. Молодая, испуганная, она была похожа на Лизу, когда та впервые переступила порог ее кондитерской. Девушка неуверенно подошла к прилавку, разглядывая баночки с конфетами.

— Здравствуйте, — прошептала она. — Это правда, что у вас можно купить... ну... конфету для храбрости?

Алина посмотрела на нее, и ее сердце наполнилось теплом. Она достала с полки маленькую простую карамельку, завернутую в золотистую бумажку.

— Да, — сказала она, кладя конфету в пакетик.

Девушка с благоговением взяла его.

— А... а какая в них магия? — с надеждой спросила она.

Она улыбнулась.

— Самая сильная, — ответила она. — Ваша собственная. Нужно просто ее активировать.

Конец.