Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 87 – Стаси и Элен Твенти

Она посмотрела на Алину, на ее горящие энтузиазмом глаза. В этой девчонке была какая-то неукротимая, хаотичная, но такая притягательная жизненная сила.

— Я… рассмотрю ваше предложение о фонариках, — произнесла она, и для нее это было равносильно капитуляции. — Но снеговики должны быть хотя бы в одном стиле.

Алина просияла.

Уходя из кондитерской, Изольда несла в одной руке свою папку с идеальными схемами, а в другой — вырванный из блокнота листок с нарисованным кривым снеговиком. И, проходя мимо витрины, она на мгновение поймала свое отражение: строгая, правильная женщина, которая, кажется, почти… улыбалась.

Зима вступила в свои права, укутав Чародол в мягкое белое одеяло. В «Сладкой Фантазии» было теплее и уютнее, чем когда-либо. Мягкий свет фонариков отражался в снежинках на окнах, которые нарисовал Миша, а в воздухе витал густой аромат имбирных пряников и горячего шоколада.

Магазинчик гудел. За столиками сидели семьи, дети с восторгом выбирали печенье в виде снеговиков. Мэр Виктор зашел за своим вечерним чаем и теперь вел тихую беседу с Андреем у прилавка. Лиза, забежавшая после школы, помогала Алине упаковывать заказы. Алекс сидел на своем обычном месте, и стук клавиш его ноутбука смешивался со смехом и звоном чашек. Это был обычный счастливый декабрьский день.

Алина как раз протягивала Лизе коробку с печеньем, когда увиделаего.

У обочины, там, где обычно парковалась повозка молочника, бесшумно остановился элегантный, черный, как обсидиан, магический экипаж. Он был таким неуместным в этом заснеженном, простом переулке, как бриллиантовое колье на шее у снеговика.

Сердце Алины пропустило удар. Она знала этот экипаж.

Дверца открылась, и на брусчатку ступили двое. Мужчина и женщина, одетые в дорогие, идеально скроенные зимние мантии. На их лицах застыли строгие, аристократичные и до боли знакомые полуулыбки. Родители.

Все разговоры в магазинчике стихли, когда все обернулись на вошедших. В помещении воцарилась такая тишина, что стало слышно, как на улице падает снег.

— Алина, — голос ее матери, Елизаветы Павловны, был холоден, как зимний ветер. Она обвела взглядом уютное, полное людей помещение с выражением брезгливого недоумения. — Мы решили навестить тебя. Раз уж ты не отвечаешь на наши весточки.

— Мама. Папа, — выдохнула Алина, чувствуя, как старый, детский страх пытается поднять голову. Но что-то внутри, новое и сильное, не дало ему этого сделать. Она выпрямилась. — Я не ожидала вас увидеть.

Ее отец, Сергей Петрович, молча осматривался. Его взгляд был более проницательным, чем у матери. Он отмечал все: и новую вывеску, и качественную отделку, и то, что в этом маленьком, провинциальном заведении было больше посетителей, чем в некоторых столичных кофейнях.

— Какое... простонародное местечко, — наконец произнесла мать, ее взгляд остановился на Борисе, который с подозрением смотрел на них со своей бархатной подушки. — И... свинья. Ты все еще держишь при себе свинью.

Прежде чем Алина успела ответить, к ним подошел мэр Виктор.

— Сергей Петрович, Елизавета Павловна, какая приятная неожиданность! — его голос был вежлив, но тверд. Он встал чуть ближе к Алине, словно прикрывая ее своим статусом. — Рад приветствовать вас в Чародоле. И в лучшей кондитерской нашего города.