Книга Спорный вопрос, лорд-дракон!, страница 86 – Норика

Это было непередаваемое ощущение мощи. Зрение стало другим: теперь я видел каждую трещинку в камне, каждую вспышку магии в воздухе, различал даже потоки тепла, идущего от жаровен. Мир больше не был для меня просто комнатой, залом или непонятным пространством. Он стал объемным, огромным, живым, пронизанным движением ветра, дыханием земли, эхом силы.

А потом пришел рев — первый и какой-то неуверенный, сорвавшийся с глотки и волной ударивший в стены Цитадели. В этом реве было и восхищение собственной мощью, и освобождение, и восторг, и память крови. Воспоминания из далекого прошлого, которого я никогда не знал, но которое теперь обрело новое начало.

Я попытался сделать шаг — и едва не снес ближайшую колонну. Новое тело было огромным и неуклюжим. Мускулы перекатывались под сияющей чешуей, тяжелый хвост хлестал по полу, высекая искры, длинные когти оставляли на камне глубокие борозды.

Я полностью осознавал себя. Я — Габриэль Сторнбрейк, наследный князь рода Оршан. Я — дракон!

Я расправил ослепительные крылья и какое-то время пытался привыкнуть к телу, выравнивал баланс, переставлял мощными мускулистыми лапами вперед-назад. Наконец, сделал вдох и выпустил тонкую струю белого пламени — она опалила стену напротив.

Я ликовал в душе. Но хотелось большего. Я-дракон поднял голову и всмотрелся в ночное небо, сияющее звездами в широкой арке окна. Наверняка, окна намеренно делали такими большими, чтобы любой дракон мог спокойно пролететь через них.

И я впервые взмахнул крыльями. Уже через несколько минут я летел над этим миром и радовался, как ребенок, первому полету.

А кто-то там, наверху, в Небесном Чертоге, мягко и как-то по-отцовски, смеялся надо мной. Ну и пусть. Главное — я «встал на крыло»!

Не знаю, сколько длился тот полет. Но помню, как приземлился на невысоком склоне — уставший и одухотворенный. Наверное, я заснул. Только так я могу объяснить появление Беатрис.

Звезды на чернильном небосводе сияли особенно ярко этой ночью.

Она стояла чуть поодаль и казалась миражом, таким чарующим сладким видением. На лице как всегда исследовательский интерес, а в глазах — неприкрытое восхищение.

Она любовалась мной в образе дракона, а я любовался ей — такой нежной и ранимой, и особенно притягательной в своей девичьей ночной сорочке. В серебристом свете звезд она притягивала взгляд какой-то неземной красотой и изяществом. Моя Беатрис! Мой дерзкий маленький друг!

Наверное, нам обоим — и мне, и моей драконьей сущности — захотелось покрасоваться. Только так я могу объяснить мгновенный оборот и показательный полет.

Позже дракон довольно урчал, видя с каким неприкрытым обожанием Беатрис изучает его гибкое мускулистое тело. Уверен, если бы сейчас в руках у Аддингтон оказался рабочий блокнот, мой любимый ученый уже бы строчила записи одну за другой.

Беа… Ведь это, скорее всего сон… А во сне можно позволить себе многое, о чем говорить в приличном обществе не принято. И я знаю, что дракон согласен со мной. А посему вскоре чувствую, как драконье тело вновь плавно перетекает в другую форму и мягко возвращается в человеческое обличье.

Наши взгляды встречаются. Вдруг на запястье ее правой руки начинает светиться метка!..

Вслед за Беатрис я опускаю взгляд и вижу оформившуюся брачную вязь. Я знаю точно, это она! Ведь это моя метка!!! Я получил ее несколько часов назад вместе с Первым посвящением!