Книга Поменяться местами. Бунтарка и тихоня, страница 56 – Вероника Крымова

У её ног, съёжившись на полу, сидела ее сестра Эмма, с разорванным в клочья платьем и глубокими, страшными, кровоточащими следами когтей на плече и руке, девчонка сжималась в комок, закрывая голову руками, и мелко дрожала, не в силах даже закричать, только тоненько, по-щенячьи поскуливала от ужаса и боли.

Вервульф зарычал, готовясь к прыжку. Джейн размахнулась и со всей силы огрела его вазой по морде. Фарфор разлетелся на десятки осколков, но зверь даже не покачнулся, только мотнул башкой и зарычал ещё яростнее.

— Дэриан! - крикнула герцогиня, и внук уже летел вперёд.

Он врезался в волка плечом, сбивая с траектории. Зверь отскочил в сторону, перекатился и вдруг оказался прямо передо мной, его жёлтые глаза вспыхнули, пасть оскалилась, когти полоснули по воздуху в сантиметре от моего лица.

Адреналин, ярость и какая-то бешеная, пьянящая решимость вскипели в крови, я вскинула руки и выплеснула в морду зверю весь свой гнев. Файервол, пусть и не такой мощный, как в моём родном теле, ударил вервульфа прямо в грудь, опаляя шерсть и заставляя отшатнуться с болезненным воем.

— Сюда! - крикнула герцогиня, и перед ней, заслоняя Джейн и Эмму, вспыхнул полупрозрачный золотистый щит.

Дэриан воспользовался секундным замешательством зверя. Его клинок, сотканный из чистой магической энергии, описал в воздухе сверкающую дугу и вонзился вервульфу в бок. Зверь взвыл, дёрнулся, попытался вырваться, но магия Гвендолин уже опутывала его золотистыми нитями, сковывая движения, лишая сил. Ещё один удар - и огромная туша рухнула на пол, взметнув клубы пыли и шерсти. Глаза зверя закатились, дыхание стало тяжёлым, прерывистым.

— Жива? - Дэриан подбежал ко мне, лихорадочно оглядывая меня с ног до головы.

— Ага, - выдохнула я, чувствуя, как колотится сердце. - Кажется.

Я обвела взглядом комнату. Джейн рухнула на колени рядом с сестрой и теперь прижимала её к себе, гладя по растрёпанным волосам и что-то шепча успокаивающее. Эмма дрожала, уткнувшись лицом ей в плечо, но, кажется, понемногу приходила в себя.

А потом начало происходить то, от чего даже у меня, видавшей виды, перехватило дыхание. Тело вервульфа забилось в конвульсиях, шерсть начала втягиваться, исчезать прямо на глазах, лапы удлинялись, меняли форму, превращаясь в человеческие руки и ноги, а морда… страшная, оскаленная морда оплывала, как восковая свеча, черты смягчались, становясь… женскими.

Через несколько бесконечных секунд на полу, среди осколков и кровавых разводов, лежала леди обнаженная и израненная Табита Стерлинг. Все что осталось от смертоносного чудовища, это жалкое, сломленное существо, человек, проигравший битву с собственным зверем.

Леди Вальтур не теряя ни секунды, сорвала со стола тяжёлую парчовую скатерть, расшитую золотом, и бережно, почти матерински, накрыла ею несчастную женщину, а затем залатала ей раны, останавливая кровь. Табита вздрогнула от прикосновения, медленно открыла глаза - уже не жёлтые, звериные, а человеческие, серые, мутные от слёз и боли, глаза, в которых застыла такая бездна отчаяния, что у меня невольно сжалось сердце.

— Я… не хотела… - прошептала хриплым, срывающимся голосом. Слёзы потекли по бледным щекам, смешиваясь с кровью. - Я любила Хьюго… так любила… Всю жизнь скрывала, всю жизнь боялась, что узнает… Дрожала каждую ночь, молилась, чтобы зверь не проснулся… А он… он сказал в карете… уходит… любит другую…