Книга Запретный поцелуй. Тайна дебютантки, страница 113 – Вероника Крымова

Наверно в глубине души я все же надеялась наладить более теплое общение с бабушку, ну мало ли, вдруг она жалеет о том, что все эти годы знать нас не желала, но тщательно скрывает свои истинные чувства? В любом случае, я согласилась и даже выполнила её просьбу нарядиться в новое платье из изумрудного бархата и крошечную кокетливую шляпу с бутонами фетровых алых роз . Признаться, несмотря на склочный характер, вкус у мадам Дюбуа был безупречным. Недавно нас посетила модистка, снимала мерки и помогала выбирать фасоны для бального платья. Когда я показывала понравившуюся картинку в модном журнале, бабушка мило улыбалась, но диктовала модистке совершенно другие модели. Ну и ладно, наряды меня не особо интересовали, у меня сейчас были дела поважнее.

Открытый экипаж подкатил к парадному входу, сверкая лакированными дверцами и блестящими колесами. Эстелла села первой, грациозно поправив шляпу с перьями, за ней поднялась и я. Но как только карета тронулась, она сделала небольшой круг и неожиданно остановилась у соседнего особняка.

— Что происходит? — удивилась я.

— Ах, чуть не забыла, — улыбнулась бабушка с видом заговорщика. — К нам присоединится один благородный молодой человек.

Дверца кареты открылась, и внутрь поднялся мужчина лет двадцати восьми. Он был одет слишком вычурно для прогулки: идеально выглаженный фрак, блестящие ботинки, а на пальце — перстень с огромным камнем, настолько большим, что казался фальшивым.

— Позвольте представить, Кристель, это лорд Себастьян Бринли. Прекрасный джентльмен из уважаемой семьи.

— Весьма рад, леди Кристель, — промурлыкал он, присаживаясь рядом и слегка склоняя голову. — Я слышал о ваших достоинствах. Вы, несомненно, жемчужина столицы.

Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Его манеры были гротескно- галантными, а голос — приторно сладким.

— Очень приятно, — сухо ответила я, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

По мере того, как прогулка продолжалась, лорд Себастьян не переставал говорить. И, увы, всё, о чём он поведал, сводилось к восхвалению самого себя.

— Вы знаете, моя коллекция антикварных тростей считается одной из лучших в стране, — с пафосом произнёс он, поправляя манжет.

— Правда? — тихо пробормотала я, разглядывая улицу.

— Да, и ещё… — начал он, но тут я не выдержала.

— Простите, лорд Бринли, — перебила я. — А вы всегда так много говорите о себе, или это особенность сегодняшнего дня?

Лицо молодого человека вытянулся от удивления, он моргнул, а затем перевёл взгляд на леди Дюбуа, та в свою очередь приподняла брови и сжала губы, выражая мне своё недовольство.

В парке куда мы направлялись, царило необычное оживление. На главной аллее, ведущей к памятнику королеве, собралась толпа молодых женщин. Девушки держали в руках плакаты с надписями: "Справедливую оплату труда!" и "Остановите убийственное производство!"

— Госпожа, дальше ехать нельзя, всё огорожено, — сообщил кучер, останавливая экипаж.

— Что происходит? — недовольно пробурчала Эстелла.

— Забастовка, леди.

Толпа бастующих работниц фабрики говорила громко и эмоционально. Они объясняли прохожим, что их работа на производстве фурнитуры для мебели была не только тяжёлой и низкооплачиваемой, но и смертельно опасной.

— На фабрике используют химические растворы, от которых мы кашляем кровью! — выкрикнула одна из девушек, чья худая фигура и болезненный вид красноречиво подтверждали её слова. — А нашему хозяину всё равно! Ему важнее прибыль!