Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 20 – Ангелина Сантос

Элиана могла бы отказаться. Еще вчера отказалась бы — из страха, из привычки не давать повода для слухов. Но сегодня старуха смотрела не с праздным любопытством.

Она знала.

Элиана подняла левую руку и чуть повернула запястье.

Магда не прикоснулась. Только наклонилась ближе.

Ее лицо стало неподвижным.

— Половинная, — сказала она.

— Что?

— Пока половинная. Дом метит осторожно. Значит, еще не уверен, выдержишь ли.

Лина возмущенно ахнула:

— Как это не уверен? После всего, что…

Магда бросила на нее взгляд.

— Дом старше твоих обид, девочка. Он видел женщин, которые держались лучше стали и ломались тише льда. Не каждая, кого позвали, становится хозяйкой. Иногда зовут на испытание.

Элиана почувствовала, как холод коснулся спины.

— Что за испытание?

— Увидишь.

— Магда.

Старуха усмехнулась.

— Вот теперь звучишь как Арвендор. Все хотят ответ до того, как научились спрашивать правильно.

— А правильно как?

— Сначала выжить до завтрака.

С этими словами Магда отступила от двери детской комнаты.

— Иди. Малые уже решили, что если ты не придешь, они устроят побег через бельевой спуск.

— Он же заколочен.

— Теон не знает. Поэтому и опасно.

Элиана вошла без стука.

Детская башня была самой теплой частью Черного Крыла. Не по приказу Рейнара. Элиана сама добилась, чтобы здесь заменили старые рамы, утеплили полы, перенесли кровати подальше от сквозняков и поставили в малой гостиной большой ковер, где дети могли играть даже зимой. На стенах висели карты, рисунки Миры, полка с деревянными зверями Теона, учебные таблицы, несколько старых гербов рода, которые Элиана велела убрать из спальни, потому что они пугали детей по ночам.

Мира сидела у окна, прямая, как маленькая взрослая леди. Перед ней стояла тарелка с кашей, нетронутая.

Теон лежал на ковре животом вниз и сердито катил деревянного дракона по полу. Его тарелка тоже была полной, зато ложка торчала в каше вертикально, как знамя проигранной войны.

При виде Элианы оба замерли.

Потом Теон вскочил первым.

— Вы пришли!

Он бросился к ней, но на полпути спохватился, остановился и попытался изобразить достоинство.

Мира встала медленнее.

— Доброе утро, леди Элиана.

Так она называла ее при чужих.

Когда боялась.

Элиана подошла к ним и опустилась на колени, не заботясь о том, что зеленое платье ляжет складками на ковер.

— Доброе утро.

Теон сразу забыл о достоинстве и обнял ее за шею. Мира держалась еще несколько секунд, потом тоже подошла и прижалась к ней сбоку.

Элиана обняла обоих.

И только тогда поняла, насколько сама боялась, что утром их уже не пустят к ней. Что Рейнар передумает, старейшины вмешаются, Селеста начнет называть заботой то, что на самом деле будет захватом.

Но дети были здесь.

Теплые. Живые. Ее — не по крови, нет. По выбору, который иногда сильнее крови.

— Вы не ушли, — прошептала Мира.

— Нет.

— А вас заставят?

Элиана закрыла глаза на короткое мгновение.

— Попробуют.

Теон тут же отстранился.

— Я подожгу…

— Нет.

— Я еще не сказал что!

— Именно поэтому нет.

Мира смотрела на Элиану слишком внимательно.

— Папа злится?

Папа.

Слово царапнуло. Рейнар не был их отцом, но после смерти родителей стал законным опекуном и главой рода. Мира иногда называла его дядей, иногда лордом Рейнаром, а в редкие испуганные моменты — папой. Обычно потом краснела и извинялась.