Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 73 – Ангелина Сантос

Она кивнула.

— Обязана.

Не им.

Себе.

Детям.

Женщинам на портретах.

Черному Крылу, которое слишком долго говорило стенами, потому что живые не слушали.

Элиана вышла из-за стола.

Все смотрели.

Она почувствовала, как воздух в зале стал плотнее. Печать на запястье нагрелась. Не больно. Сосредоточенно.

— Что должна сделать хозяйка? — спросила она.

Лорд Каидан пожал плечом.

— Позвать ключи.

Моргарт быстро сказал:

— Ключи уже у нее. Это ничего не докажет.

Леди Эстара задумчиво произнесла:

— Очаг рода. Если главный очаг зажжется от ее прикосновения белым огнем и не оттолкнет ее, печать настоящая.

Рейнар напрягся.

Элиана вспомнила, как его собственный огонь отлетел от камина в ее комнате.

Главный очаг был опаснее. Он находился под гербом рода. От него зажигались все камины Черного Крыла в дни клятв, свадеб, рождений и смертей. Туда имели право класть руку только главы рода.

И те хозяйки, которых признавал дом.

Моргарт ничего не сказал.

Это было хуже возражения.

Элиана подошла к очагу.

Огонь там горел золотым. Ровным. Высоким. Жар ударил в лицо, но не обжег. Она остановилась в шаге.

В зале стояла тишина.

Рейнар был где-то за ее спиной. Она чувствовала его, как чувствуют пламя, даже не глядя. Ему хотелось остановить ее. Она знала. Но он молчал.

Значит, учился.

Элиана подняла левую руку.

Печать засияла.

В огне что-то изменилось. Он будто узнал ее и насторожился.

На миг ей стало страшно.

А если не выйдет?

Если дом молчал только ночью, в коридорах, в ее комнате, а перед советом решит, что она еще не готова? Если огонь оттолкнет ее? Если все, что случилось, было лишь началом испытания, а не признанием?

Теон сказал бы: «Тогда попробуем еще раз».

Мира сказала бы: «Вы обещали вернуться».

Аделия сказала: «Не отдавай детей».

Илария сказала маленькому Рейнару: «Ищи меня в пепле».

Элиана положила ладонь в огонь.

В зале ахнули.

Пламя охватило ее пальцы, кисть, запястье. Не сожгло. Не укусило болью. Оно было теплым, живым, тяжелым, как чужая память.

Золотой огонь побелел.

Сначала у края ее ладони. Потом глубже. По всему очагу. Белое пламя поднялось высоко, но не дико. Оно встало ровной стеной, и внутри него Элиана увидела тени.

Женщины.

Не лица. Еще нет. Силуэты. Длинная цепь от прошлого к настоящему.

Печать на запястье раскрылась еще на одну линию.

И по залу разнесся звон.

Ключи.

Сначала один сорвался с пояса Магды, хотя у нее почти не осталось ключей. Потом старый ключ из связки управляющего. Потом ключ от архивов, висевший у казначея. Маленькие ключи от кладовых, тяжелые от ворот, узкие от внутренних комнат, серебряные от гостевых покоев, железные от подвалов. Они вырывались из карманов, с поясов, из ящиков, из рук слуг за дверью.

И летели к Элиане.

Не хаотично.

Как птицы к хозяйке.

Они падали у ее ног с громким звоном, складываясь кругом. Десятки. Сотни. Металл по камню, звон по тишине, старое железо, серебро, медь, черные ключи с крыльями и маленькие детские ключики с ладонями.

Один ключ упал последним.

Из кармана Моргарта.

Старейшина попытался удержать его, но ключ вырвался, рассек ему ладонь и упал к ногам Элианы.

Черный, тонкий, с головкой в форме закрытого глаза.

Магда побледнела.

— Вот ты где, мерзавец.

Элиана не знала, что это за ключ. Но дом знал.

Очаг вспыхнул выше, и на стене за ним проступили слова.