Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 82 – Ангелина Сантос

— Спасибо, лорд Таль.

Голос был ровным.

Слишком ровным.

Рейнар стоял рядом, и вся его ярость вдруг стала бессильной. Он не мог исправить этот лист. Не мог вернуться назад. Не мог заставить ее отца не подписывать.

— Элиана, — сказал он.

Она не посмотрела на него.

Пока нет.

Если посмотрит сейчас и увидит в его глазах жалость, может не выдержать.

— Лорд Моргарт, — сказала она. — Вы купили последнюю хранительницу.

— Я спас дом, — ответил он наконец.

— Нет. Вы купили женщину, чтобы использовать ее, когда придет время.

— Без хранительницы Черное Крыло погибло бы.

— А со мной?

Он ничего не сказал.

Селеста ответила за него:

— А с вами у дома есть шанс пережить полное пробуждение. Если, конечно, вы выдержите.

Элиана повернулась к ней.

— А вы хотели занять мое место зачем? Чтобы спасти дом?

Селеста улыбнулась.

— Чтобы взять то, что ваш род слишком глупо отдавал даром.

Теперь все стало ясно.

Не полностью. Но достаточно.

Селеста не хотела быть просто женой Рейнара. Не хотела только статуса. Она хотела доступ к просыпающемуся Черному Крылу, к его сердцу, к силе, которую можно открыть через детей и хозяйскую печать.

— Уведите леди Моррен, — сказал Рейнар.

Стражники шагнули вперед.

Селеста не сопротивлялась.

Она только посмотрела на Элиану так, будто между ними теперь не было ни притворства, ни красивых слов.

— Две ночи, хозяйка, — сказала она тихо. — Посмотрим, кого дом съест первым.

Ее увели.

Моргарт остался.

Но теперь на него смотрели все.

Лорд Каидан встал.

— Совет требует немедленного отстранения лорда Моргарта от любых решений, касающихся детей, печати и брака, до завершения расследования.

Моргарт резко повернулся к нему.

— Вы не имеете власти в доме Арвендоров.

Леди Эстара сказала:

— Но имеем власть над межродовым судом. А после увиденного я охотно созову его еще до полнолуния.

Ориан добавил:

— И у нас есть документы. Много. Некрасивых.

Моргарт посмотрел на Рейнара.

— Ты позволишь чужим родам судить своего старейшину?

Рейнар ответил не сразу.

В этом молчании было все: детство, страх перед старшим, годы доверия, ложь о матери, вина перед Элианой, Мира у окна, белая лента, договор о покупке хранительницы.

— Да, — сказал он.

Моргарт постарел за один вдох.

— Ты еще пожалеешь, мальчик.

— Возможно, — сказал Рейнар. — Но я предпочитаю пожалеть о правде.

Белый огонь в очаге стал ровнее.

Элиана вдруг почувствовала, что больше не может стоять.

Не от слабости печати.

От листа в руке.

Отец продал ее.

Не в фигуральном смысле. Не как бедную дочь в выгодный брак. Он знал о линии хранительниц. Знал достаточно, чтобы подписать невмешательство. Знал, что она будет одна в доме, который мог однажды потребовать ее жизнь.

И продал.

Рейнар сделал шаг к ней.

— Элиана.

Она отступила.

Не резко. Но достаточно.

— Мне нужно к детям.

— Я пойду с тобой?

Вопрос.

Опять вопрос.

Сейчас это было почти больно.

— Нет, — сказала она. — Не сейчас.

Он остановился.

Принял.

Она вышла из зала, держа в одной руке ключи, в другой — договор отца.

Коридор перед ней был пуст.

Черное Крыло не зажигало свечи торжественно. Не открывало тайных дверей. Только тихо вело теплым дыханием в сторону детской башни.

На полпути, у портрета Аделии, Элиана остановилась.

Женщина на картине смотрела прямо.

— Он продал меня, — сказала Элиана тихо.