Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 155 – Ксения Соболева

Орлов раскладывал на столе схему старого архива. Теперь маршрут был другой. Мы не входили через серое административное здание, не шли теми же техническими коридорами, не подходили к сектору связей с прежней стороны. Южный контурный канал, о котором «не могла сказать» Инесса, находился ниже основной линии, через старую дренажную галерею под соседним корпусом. Когда-то по ней проводили контурные кабели, потом канал списали, потом, как обычно бывает в Бюро, списанное забыли нормально закрыть, потому что закрытые вещи в этой организации, видимо, специально оставляли полуживыми для будущих кошмаров. Лука говорил, что канал узкий, сырой и неприятный, но зато выводит почти к последнему сектору, минуя основную систему дверей. «Почти» в его устах прозвучало как слово, за которое хочется заранее ударить. Но, поскольку моя правая рука была перевязана, я ограничилась взглядом.

— Сколько там от входа до двери? - спросила я.

— Если канал не обвалился и не перестроился контуром, семь-восемь минут быстрым шагом, - ответил Лука.

— Если перестроился?

— Тогда дольше.

— А если обвалился?

— Тогда никак.

— Какой жизнерадостный маршрут.

— Зато без главного поста.

— Вы умеете продавать ужас как преимущество. Вам надо в маркетинг Бюро.

Лука усмехнулся, но глаза у него оставались серьёзными. После архива он тоже изменился. Его лёгкость никуда не делась, но стала тоньше, как куртка поверх брони. Ночью он увидел, что стало с украденным зверем Кирилла, и, возможно, подумал о тех, кого стая потеряла ещё. Или о себе. Или о том, что любой оборотень в глазах Мертина был не человеком и не зверем, а материалом. После таких мыслей даже шутки начинают звучать иначе.

— Семнадцать минут - окно без наблюдения, - сказал Орлов. - Но это не значит, что через семнадцать минут нас сразу схватят. Это значит, что через семнадцать минут южный канал снова появится в старой системе. Если Виктор или кто-то из его людей уже поставил слежение, они увидят активность. У нас будет ещё несколько минут, пока они поймут, где именно мы.

— То есть фактически двадцать минут? - спросила я.

— Фактически меньше, потому что Мертин может увидеть нас раньше.

— Прекрасно. Семнадцать минут были слишком щедрыми, давайте сократим.

Павел Игоревич поднял палец.

— Нам не обязательно физически находиться в последнем секторе всё окно. Если дверь сработает, она может вывести вас в закрытую область вне основного времени архива.

Все посмотрели на него.

— Что? - спросила я. - Вне чего?

Павел Игоревич сглотнул, но, кажется, после ночного подвига уже не так легко ломался под коллективным вниманием.

— Некоторые старые архивные сектора не просто комнаты. Они контурные капсулы. Внутри может быть иное течение времени или, точнее, иной порядок событий. Это использовалось для хранения сложных связей, чтобы они не разрушались от внешних изменений. Если последний сектор построен Андреем Светловым или изменён им, он мог быть отделён от обычного архивного времени.

— То есть мы можем войти на минуту, а выйти через год?

— Теоретически…

— Павел.

— Не через год. Скорее нет. Но субъективное ощущение времени может отличаться.

— Субъективное ощущение последних двух дней и так похоже на год, - сказала я. - Пойдёт.

Громов всё это время молчал. Слишком долго. Я уже начала понимать, что у его молчания есть оттенки. Сейчас это было не молчание злости и не молчание боли. Это было молчание человека, который считает риски и пытается не сделать первый вывод единственным.