Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 170 – Ксения Соболева

— Почему? - спросила я.

Павел ответил не сразу.

— Потому что если мы применим его правильно, старые архивные данные станут юридически существующими. Не слухами, не повреждёнными копиями, не незаконно добытым материалом, а признанными доказательствами. Но это сработает только один раз. После этого Мертин и Виктор поймут, какой именно узел вскрыт, и попытаются уничтожить остатки.

— Значит, нужно применить не просто правильно, а сразу по максимуму, - сказал Лука.

— Да.

— Что для этого нужно? - спросил Громов.

Павел посмотрел на него, потом на меня, потом на ключ.

— Три подтверждения. Первое - свидетель крови, который отказывается от реестра, но требует доказательства преступлений. Это Елизавета Андреевна. Второе - родовой носитель, чья линия была повреждена. Это Роман Владимирович. Третье - правовое основание внутри Бюро. Это… я.

Он произнёс последнее так, будто надеялся, что комната возразит: нет-нет, Павел Игоревич, не волнуйтесь, вы просто милый юрист, идите выпейте воды, а юридическую войну с мёртвым архивом проведёт кто-нибудь другой. Но комната не возразила. Комната была жестока.

— Юридический шаман, - сказал Лука торжественно.

— Перестаньте, - попросил Павел.

— Поздно, - сказала я. - Это уже признанный статус. Не архивный, человеческий.

— Я не уверен, что хочу человеческий статус с таким названием.

— Никто не уверен в своих статусах, Павел Игоревич. Добро пожаловать в наш клуб.

Марта поставила перед ним кружку с чаем.

— Пей. Шаману нужны силы.

— Вы тоже? - Павел выглядел преданным.

— Конечно, - сказала Марта. - Мне нравится. Звучит полезнее, чем «юрист».

Савельев фыркнул, но промолчал. Это можно было считать поддержкой.

Павел сделал глоток, собрался, открыл планшет и вывел на общий экран схему, которую я не видела раньше. Точнее, видела её фрагменты на рисунке, в архиве, на стенах южного канала, в кошмарах, которые уже можно было сдавать в Бюро как отдельную базу данных. Три замка, последний сектор, реестр, золотой ключ. Но теперь на схеме появилась новая ветка - не к реестру настоящих связей, который мы уничтожили, а в сторону нескольких закрытых блоков: «К-17», «Линия Громова», «Протокол Пары», «Светлов А.М.», «Допуск С.М.», «Виктор С.», «Передача детей», «Маргарита П.»

Я увидела последнее имя и почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Маргарита Павловна, - сказала я.

— Да, - ответил Павел. - Первый фрагмент ключа уже дал совпадение. Она фигурирует в старых маршрутных актах.

— Она отправила меня в изолятор.

— Не случайно, - сказал Громов.

— Спасибо. Я уже почти не верила в случайности, но всегда приятно окончательно похоронить иллюзию.

— Маргарита Павловна не могла одна знать о вашей совместимости, - сказал Павел. - Но она могла получить инструкцию: направить именно вас с документами, именно в тот день, именно без старшего куратора.

— От Виктора?

— Или через Виктора. Или через старый канал Мертина.

Лука наклонился к экрану.

— «Передача детей» - это тихие семьи?

Павел кивнул.

— Возможно. Ключ показывает не сами данные, а узлы доказательств. То есть места, где архив обязан признать наличие материала после заверения. Если мы откроем этот блок, получим список или хотя бы часть списка.

— Часть детей могла быть жива, - сказала Марта тихо.