Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 75 – Ксения Соболева

Он молчал. На этот раз правильно. Не перебивал, не спорил, не оправдывался. Просто слушал. И это, кажется, было самым опасным из всего, что он умел. Силу можно ненавидеть. Команды - отвергать. Насмешку - отбивать. А когда тебя слушают, злость вдруг начинает слышать сама себя.

— Я не буду требовать от тебя принять связь, - сказал он наконец.

— Благородно.

— И не буду пользоваться тем, что чувствую.

— Как я это проверю?

— Никак.

— Прекрасно.

— Только по тому, что я делаю.

Я посмотрела на него.

— А что вы делаете?

— Сижу в кресле, потому что ты сказала.

Это было так просто и так неожиданно, что я не сразу нашлась. Он не сказал «защищаю тебя», хотя делал это. Не сказал «не причиню вреда», потому что такие слова ничего не стоят. Он сказал про кресло. Про маленькую, конкретную вещь. Ты сказала - я сел. Я могла проверить это прямо сейчас. Он действительно сидел. В моей комнате. По моему правилу. Раненый альфа, который полчаса назад готов был поднимать старый контур через серебряную боль.

— Это манипуляция, - сказала я не слишком уверенно.

— Нет. Манипуляция была бы, если бы я сказал, что сижу ради тебя.

— А вы ради кого?

— Ради того, чтобы не упасть.

Я фыркнула.

— Честно.

— С зубами.

— У вас заразная манера.

— Осторожнее. Через семь дней начнёшь говорить коротко.

— Никогда. Я слишком люблю длинно возмущаться.

— Заметил.

Пауза стала мягче. Не безопасной, нет. Но уже не такой острой. Я села обратно на кровать, подтянула к себе сумку и начала вынимать вещи. Делать что-то руками было легче, чем смотреть на него. Футболки в шкаф. Джинсы туда же. Косметичку на стол. Документы в верхний ящик? Нет, плохая идея. Я теперь вообще не хотела убирать документы в ящики. Казалось, стоит отвернуться - и кто-нибудь с ключом моего отца придёт их искать. Я достала фотографию и синюю книгу, положила на стол рядом с лампой.

Громов смотрел на книгу.

— Её нужно проверить.

— Проверяйте.

— Не сейчас.

— Почему?

— Ты сказала ночью не обсуждать кровь, отцовские ключи и тяжёлое прошлое.

Я медленно повернулась.

— Вы издеваетесь?

— Соблюдаю правила.

— Вы будете использовать мои правила против меня?

— Уже.

— Невыносимый.

— Четвёртый раз.

— Я веду счёт.

— Я тоже.

Он поднялся. Слишком резко для человека с дырой в плече. Я сразу встала тоже.

— Куда?

— В свою комнату. Тебе нужно переодеться и отдохнуть.

— А если контур?

— Через стену меньше пяти метров. Будет нормально.

— А если не будет?

— Постучу.

— В свою стену?

— В твою дверь.

Я почему-то растерялась. Нелепо, конечно. Он всего лишь собирался выйти. Но за последние часы его присутствие стало чем-то вроде раздражающего фона, от которого я устала, но при мысли о тишине сразу стало неуютно. Наверное, это была связь. Конечно, связь. Очень удобно списывать все странности на древний контур. Почти как на плохую погоду.

— Роман, - сказала я, когда он уже дошёл до двери.

Он остановился.

— Что?

Я хотела спросить про отца. Про детей. Про то, что будет утром. Про то, кто мог поставить ловушку в доме. Про то, правда ли его стая ждёт. Про то, есть ли у него кто-то, кому он должен сообщить, что вышел. Хотела спросить, что чувствует человек, впервые за три года оказавшийся не в камере, а в комнате через стену от чужой женщины, с которой его связала кровь. Но правила. Мои же правила. Ночью не обсуждать тяжёлое.