Онлайн книга «Фамильяр на мою голову!»
|
Меж тем наши с магом лица оказались так близко друг к другу, что почти касались носами. Сделала вдох — непроизвольный, судорожный. Все же не каждый день я вешалась парням на шею. Да что там не каждый — никогда! Как-то не случилось… А вот сейчас всего один этот гадский вдох — мир сузился до запаха. Горького. И свежего. Теплого и опасного одновременно. Дуба и вереска. Надежности и горечи. Потому как вересковые пустоши часто затягивают поля былой брани. Малефик глянул на меня открыто и с вызовом. Так, что на миг мне показалось, он уже обо всем догадался. Да нет, быть того не может! А если даже и так — то не время отступать! Темная макушка как раз удачно наклонилась, заслоняя меня от кустовых шпиков. И теперь осталось всего ничего: резко дернуться, как будто меня сжали в объятиях, и впиться губами в мужские губы. Быстро. Дерзко. Без спроса. Нет. В моей жизни случались поцелуи. И даже не от одного парня. А целых двоих! Один — в старшем классе школы. Второй — на первом курсе. И из этого опыта я вынесла только одно: физическую близость слишком переоценивают и поэты, и художники, и торговцы. Последние вон даже праздник организовали: день влюбленных сердец. И назвали это время волшебным. Дескать, в него сбывается все! Не объясняя, что это все — то, что за год продать не удалось. Так что здоровый цинизм во мне говорил: не стоит тратить время на такую ерунду, как поцелуи, но… Кажется, мне попался какой-то неправильный парень. Испорченный и… порочный. Потому что не может быть столько опыта и умения у того, кто много не практиковался. Губы. Горячие, страстные, твердые. От которых враз сделалось жарко, несмотря на вечернюю прохладу. А еще — приятно. Особенно когда сильная мужская рука скользнула по талии, спине. Выше, меж лопаток, и пальцы зарылись в волосы, отчего и так растрепавшиеся косы наверняка превратились в абсолютное безобразие. Ну и плевать! Ибо, демоны подери, как же было хорошо. Этот поцелуй был чистым исступлением. Когда шум в ушах и оглушающая тишина вокруг, когда жар кожи и холод враз подступившего мрака, что еще мгновение назад стыдливо прятался рядом с кустами, это бархат языка и сталь объятий. Да, теперь малефик уже обнимал меня сам. Прижимал так, что я через одежду ощупала его напряженное твердое тело. Маг целовал, словно я была кувшином с водой для изможденного в пустыне путника. Жадно. Большими глотками. А мне... мне в этот миг было не жалко. Да хоть всю осуши. Бери… И он брал, даря всего себя в ответ. А мужские пальцы все скользили по спине — ныряя под ворот, поглаживая шею, которая стала вдруг невероятно чувствительной. И от этих поглаживаний у меня подкашиваются колени. Мне срочно нужна опора. И рука вновь хватается за полу жилетки. Кажется, это уже входит у меня в привычку. Ткань натягивается, пуговица, кажется, сейчас отлетит. А там, под сукном и батистом, бьется сердце. Я чувствую его удары. Сильные. Быстрые. Заполошные. В такт моим. Тем, что рождаются там, где под ребра словно плеснули жаром. И сама не понимаю, как прикусываю мужские губы. Сначала верхнюю, потом нижнюю, и провожу по ним языком. Малефик выдыхает — хрипло, с рваным рыком — и мужские пальцы сжимаются на моей талии так, что кажется — не отпустят вовсе. А мне не хочется, но надо! |