Книга Фамильяр на мою голову!, страница 31 – Надежда Мамаева

По лестнице общежития взлетела, точно ошпаренная. Хотя почему «точно»? Когда наломала дров, сложила их в костерок, зажгла так, как магам огня и не снилось, а на это пламя повесила котелок со своими мозгами и они теперь того и гляди закипят — как раз при таком раскладе не ошпариться — это чудо! И оно прошло мимо меня.

Так что да, можно сказать, я обожглась. И от досады с такой силой хлопнула дверью, что портрет основательницы женского отделения вздрогнул на стеле, точно висельник, который все, и съехал набок.

— И не мечтай упасть! В этой комнате никто и ничто не имеет права падать. Ни духом, ни с гвоздя… Я не допущу и намека на провал! — процедила в сторону портрета.

Основательница, которую слегка перекосило, безмолвно взирала на меня, всем своим видом будто отвечая: «Ну и зря! Я бы полюбовалась на твой провал. Наверняка он был бы очень эпичным и потряс местные устои».

В ответ на это я тоже потрясла. Кулаком. А после рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и на миг замерла. В голове было гулко от пустоты, в висках стучало от бешеного пульса, а на губах… На них был он. Гадский малефик! Играть со мной вздумал! Я ему этот гамбит не прощу! Так врежу шахматной доской, что враз превращу нашу партию в спарринг!

Свет бы побрал этого темного с его объятьями, губами и главное — дурацким запахом, который теперь преследовал меня. Даже от подушки чудился тонкий флер вереска.

Перевернулась на спину и уставилась в потолок, где магические светильники уже начали мерцать, намекая, что все плохое закончится когда-нибудь, а день — прямо сейчас!

Но пока он еще теплится, как и моя надежда спасти отца. Сглотнула ком, который отчего-то поселился в горле. А после решительно выдохнула:

— Ты всего лишь оболочка. Анита. Набор костей и мышц, обтянутых кожей. И только. В пекло эмоции и чувства. Будь сильной. Холодной. Умной. Живым трупом, если не хочешь, чтоб отец на каторге превратился в мертвеца.

То, что штольни в Бирюзовых горах его погубят за месяц, если не раньше, с его-то слабым здоровьем — как пить дать. Враз представилась шахта. Холодная, ибо внутри северных скал не может быть тепло по определению, темная, узкая, с запахом рудного газа, который разъест и здоровые легкие на раз…

Видение, жуткое в своей неотвратимой реальности, ударило сознание наотмашь похлеще пощечины. Даже голова дернулась. И из нее вылетели последние воспоминания о малефике.

Главное, я заткнула ему рот. Да, поцелуем. Но и плевать. Важно, что этот тип не будет теперь болтать. А остальное — ерунда.

С такими мыслями села на кровати, скинула сапоги, стянула робу с твердым намерением ее сегодня постирать и натянула платье. Темно-синий шелк от Патрика, с серебряной вышивкой по вороту. Облегающее, строгое и всей своей элегантностью вопившее: смотрите, внутри меня настоящая леди!

Да, наряд был легким, но сел отлично, подчеркивая те мои достоинства, о которых я и не подозревала. В таком, несмотря на вечернюю прохладу, не было никакой возможности подхватить грудную горячку или сопли.

А вот в противном шерстяном свитере, что притаился в моем шкафу — еще как. Потому что он колол не только мою кожу, но и раздражал меня всю. А когда ты разгорячен от досады, то так легко простыть под малейшим ветерком чужого холодного осуждения.