Онлайн книга «Фамильяр на мою голову!»
|
После чего записка оказалась свернута самолетиком, и Патруша отправил послание, наложив на то чары доставки. Об ответе мастера кисти я узнала, уже когда добралась до своей комнаты после ужина. Ко мне в окно постучалось сообщение уже от Патруши: модник дал знать, что завтра в полдень мне стоит прибыть по такому-то адресу в столице со всеми своими черновиками. Я тотчас отправила ответ и выдохнула, а после открыла блокнот со сложенным меж страниц календариком и вычеркнула из него разом два дня. Вчерашний и сегодняшний. И глянула на дату, обведенную красным: день папиного суда. До него осталось двадцать пять дней… Медленно выдохнула и закрыла блокнот. Думая, что опять, как и многие вечера до этого, буду ворочаться с боку на бок, пытаясь уснуть, но нет. То ли стирка робы утомила, то ли последующий душ промыл мне голову как следует, унеся с водой и тяжкие мысли… Но так или иначе, провалилась я в черный колодец без грез, едва голова коснулась подушки. Видимо, тревоге тоже нужно было набраться сил, чтобы потом паниковать с полной самоотдачей утром, под щебет птиц! Вот только незадача: я проснулась раньше своих волнений, которые еще дрыхли без задних ног, умаявшись вчера за ужином, на котором утки удались — у повара и у меня. Хотя творение местного кулинара было жаль: за разговорами содержимое моей тарелки так и осталась съеденным всего лишь на четверть. Зато сейчас желудок был пуст и тактично намекал, что счастье и живот должны быть полными! Так что я, натянув чистую рабочую одежду, выбежала на улицу, где березы плыли в легкой дымке молодой листвы — такой прозрачной, что сквозь нее можно было разглядеть каждую веточку, каждое гнездо. Где-то в дендрарии голосила кукушка, и я машинально сосчитала «ку-ку»: семь. Семь лет? Или семь месяцев? Или семь дней до того, как меня раскроют? Отогнала мрачные мысли и поспешила за пищей для бренного тела, а нашла — для ума. Правда, недалекого. Ибо что может быть серьезного в «Студенческом сплетнике», который лежал на подоконнике в коридоре на подходе в столовую. Я, может, и не взяла бы этот буклет, но почти у всех студентов тот был в руках. Причем маги эту бумаженцию не просто держали, а с упоением читали, охали и… Мне нельзя было отставать не только от светской жизни академии, но и ее сплетен. Так что оглянулась. Никого. Взяла буклет и раскрыла на первой странице и… эти писаки что?! Умственно усталые? Нет, я, конечно, хотела попасть в «Сплетник», но с хвалебной статьей о фонде фамильяров, а не… Хорошо хоть имя эта писака не назвала! А строки меж тем гласили: «Сенсация! Сенсация! Сенсация! Самый невозмутимый адепт нашей академии — и вдруг… добивается взаимности силой?». Я шумно втянула воздух. «Себастьян Вард вчера был замечен у оранжерей в компании первокурсницы, от которой, по нашим источникам, добивался взаимности, а получил пощечину! А ведь по этому малефику сохнет половина академии! Причем безо всяких проклятий со стороны Варда!» «Отлично, теперь я знаю, как этого типа зовут», — пронеслось в голове. Так я имена парней, с которыми целовалась, еще не узнавала… Из газет. Ну почти газет! Но главное, что после всего. А не до! «Так кто эта девица и что он в ней нашел? Этими вопросами задаются сейчас многие. Но я, ваша тайная покорная слуга, интересуюсь иным: как наш мистер Невозмутимость, один из сильнейших проклятийников не только за всю историю академии, но и королевства, потерял над собой контроль, голову и совесть, что решился применить к невинной девушке силу?», — меж тем вещал словоблуд из «Сплетника». |