Книга Фамильяр на мою голову!, страница 36 – Надежда Мамаева

Буклет дрогнул в моих руках. Не от страха. От злости. А я мысленно добавила в список крайне важных, срочных и смертельных дел пункт: «Найти эту бумаго- и репутациемарательницу и прикончить в особо извращенной, отяжеленной причастными оборотами форме».

«Напомним нашим читателям: Вард — выпускник темного факультета, специализируется на проклятьях, учится за счет короны (беден, но горд — это так романтично!) исключительно на „замечательно“ и „превосходно“. Защищал честь королевства на турнире магии и привез из Нордии черный кубок победителя. Вместе с боевыми отрядами действующей армии подавил восстание нежити в Ганийских топях. В любовных связях ранее замечен не был. До сегодняшнего дня».

Труп. Сначала я: ибо малефик прикончит девицу Аниту за порчу его доброго имени, ну а потом я убью эту журнашлю… репортершу с низкой планкой социальной ответственности. Как мне теперь шантажировать информацией, если и так все всё знают.

Хотя… С другой стороны, когда этот Себастьян сдаст меня ректору, что я купила себе отработку, будет легче убедить главу академии в клевете. Все ж об этом говорят.

А то, что Вард заложит — как пить дать! Я бы точно сдала из мести.

Пережив этот некультурный шок, я поняла, что в столовую уже не пойду: ибо хоть желудок по-прежнему был пуст, то голова полна. И тоже кашей. Причем такой, с которой ни одна от местного повара не сравнится.

С такими мыслями и отправилась на поле, отмечаться. И буклетик прихватила. Ибо что-то мне подсказывало: если за столько лет автора пасквилей не нашли, значит, зачарована от любых поисковых чар эта писулька хорошо. Но часто, полагаясь на магию, люди забывают об элементарной логике…

Глава 7

К слову, эта самая логика подсказывала мне, что стоит поторопиться на перекличку. Потому как скандалы, интриги, расследования — это, конечно, все эпично, но лопата, поле, отработка… — этого никто не отменял. Так что стоило если не пахать, то хотя бы симулировать работу. Особенно если еще не разоблачили.

Перекличка прошла на удивление быстро. Дисциплинарник, сияя на солнце своим значком представителя комитета, словно медалью за отвагу, не стал распинаться на долгие речи. Просто пожелал нам ударной работы.

За это ему даже хлопали. Кто чем мог, правда. Одни — в ладоши, другие (хотя правильнее сказать — девицы) — ресницами (ибо студентик был ничего так, смазливый), а задние ряды и вовсе — ушами. Зато всю перекличку. Так что кто-то даже имя свое пропустил и потом кричал из строя, что его забыли.

Впрочем, дисциплинарник оказался незлоблив: судя по его встрепанному виду и легкому амбре, вчера он весело и горячо (в смысле — горячительного) провел вечер, и флер расслабленной неги еще не совсем сошел на нет.

Арнас, когда мы разбрелись по полю и встали рядом, молча кивнул. Его лопата ритмично взметала комья сырой весенней земли. Я на всякий случай даже полчасика сажала с ним в паре бульбу. Найриша, которая хотела удрать сразу, удивилась такому, но, когда я пояснила, что за нами могут сегодня следить, тоже преисполнилась ответственностью момента и почаровала клубни от побега.

Я же все это время следила за периметром. Но малефик так и не показался. Хотя должен был бы только ради того, что думает о некоторых шантажистках, не умеющих держать язык за зубами.