Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 84 – Надежда Мамаева

— Беги уже, сама дойду, — заверила я ее.

В ответ только пятки засверкали.

Прихрамывая, я тихонько побрела на свет. Но то ли день сегодня такой, то ли я такая, но меня второй раз за вечер напугали. И если слепец сделал это так, что я не дернулась, а закаменела, то тут, в кустах, когда тебя за талию со спины обнимает темнота… Рефлекторный тычок локтем и отточенный дворовыми драками удар затылком, который метил в переносицу противника, сделали свое дело.

Субъект, положивший на меня в темноте свою лапу, зашипел. Правда, сквозь зубы. Но хваталки так и не убрал. А вот то, что в плане роста промахнулась уже я, стало понятно, когда мой затылок ударил не в ожидаемое лицо противника, а в грудь. Причем, знакомую такую грудь, широкую и твердую. Да и волевой подбородок, который я созерцала с запрокинутой ныне головой, был мною не так давно весьма пристально изучен.

Брок смотрел на меня сверху вниз. Все такой же хмурый: поджатые губы, складка меж бровей. Ну точно небо пред ненастьем: буря пока не начала рвать своими ветрами тучи, дождь ещё не надавал хлестких капель — пощечин, но воздух уже искрил.

— Ты меня напугал, — я сглотнула, чуть отстраняясь и поворачиваясь лицом к дракону.

Было странно стоять вот так, рядом с ним. Брок казался мне скалой, что нависает, угрожая обвалиться, и одновременно защищает от стылых ветров.

— Прости, — его глухой голос, скупая фраза, и прикосновение мозолистой ладони, что напоминало ожог (дракон все еще не отпустил меня) — все это говорило о том, что ящер словно опасается, что я не приму его извинений, сбегу.

— Ты тоже извини. Я с перепугу тебя ударила, — мои слова показались какими — то незначащими, глупыми.

— Я не за то просил прощения, — выдохнул дракон, будто собираясь сделать самый ответственный шаг в своей жизни. Ну, или как минимум предложить совместную ипотеку. — За то, что злюсь на тебя. За это прости.

Я закусила губу. Мужская логика во всей красе сразила меня наповал: я лучше извинюсь и продолжу в том же духе, чем попробую что-то изменить в себе. Ну хорошо. Если мустанга нельзя объездить, то, может, стоит его задобрить сахарным бураком, а потом и вовсе откормить до жирка, чтобы он был не столь резв? В смысле, в беседе с Броком зайти с другой стороны.

— Хорошо, — начала я миролюбиво, даже ладонь поверх его руки, той, что все еще держала меня, положила. — Тогда не мог бы ты пояснить: почему ты на меня сердит?

— Потому, что я мужчина. Это я должен решать проблемы, добывать пропитание, защищать…

— А еще кричать в порыве страсти: «Ар — р — р, моя!» и в гневе: «Молчи, женщина», — закончила я за него.

Дракон удивленно моргнул, будто увидел перед собой привидение. Мне же стало все предельно понятно. Ящер, похоже, на своей шкуре впервые в полной мере познал синдром сломавшегося олимпийца.

Когда ты ещё вчера — чуть ли не надежда нации, когда привык идти только вперед, побеждать, несмотря ни на что, вести за собой… А сегодня вдруг оказался в инвалидном кресле, и тебе подносят к губам стакан воды.

Разум отказывается верить телу и кричит: «Я могу», бьется в силках парализованных мышц. Душа горит в пламени отчаяния, что ты не смог, подвел всех и в первую очередь себя. Вот тогда-то с головой накрывает злость.

Брока я в этот момент понимала. Но тут же в моей временами весьма рационально мыслящей черепушке возник вопрос: почему дракон ощутил это все только сейчас, а не тогда, когда сидел в клетке?