Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 82 – Надежда Мамаева

— Так война между драконами и людьми началась по иной причине? — провокационно, в истинно журналистском тоне задала я вопрос.

Слепец усмехнулся, но крючок заглотил.

То, что перед нами природный и исключительный оратор, стало ясно хотя бы по мягкому, но сильному голосу, уверенности в правоте своих слов. Да и сама история оказалась весьма познавательной. Все началось пару лет назад: драконы напали на несколько кнесских урядов. Вернее, сначала один, вожак, спалил дотла бриталь.

Когда же местные маги ощетинились боевыми заклинаниями и начали жалить пульсарами вероломного ящера, знатно пересчитав чародейскими хуками его бока и едва не завалив, крылатый унесся ввысь. А через день драконы полили огнем уже пять окрестных деревень, и вспыхнула война.

Сражения в воздухе и на земле шли с переменным успехом. Драконы были сильнее, но людей — больше. Под натиском небесного племени стенали и равнинники, и лесные жители, и болотники, и хижнане, и бутинты, и житноши, и везиры… Сыны парящих твердынь не разбирали границ кнесских урядов.

Лишь уряд стража Верхнего предела драконы не тронули. Вернее, попытались, но встретили препону. Будто кто длань простер над горянами.

Сопредельники, видя такое, решили, что лучше примкнуть к сумевшему дать отпор драконам соседу. Кнессы поклонились владыке Верхнего предела, попросились под защиту, тем самым избегнув участи быть сожженными до голого пепелища.

В знак покорности правитель предгорий затребовал печати. Кнессы покорились.

Диктофон, который я умудрилась включить украдкой (хоть и не с самого начала речи слепца), старательно укладывал в свою цифровую память сведения о новейшей истории этого мира.

У меня же рождались все новые и новые вопросы. Они зудели на кончике языка, роились в голове, щекотали подушечки пальцев. Но я молчала. Порою кусала щеку с внутренней стороны, иногда впивалась ногтями в кожу так, что на ней оставались полумесяцы с алыми каплями, и сидела безмолвно, пытаясь понять…

Печати. Чем они так ценны?

Почему дракон напал ни с того ни с сего. Обезумел? Тогда бы за него не мстили сородичи.

— Энпарс сумел объединить под своей дланью почти половину кнесских урядов и дал отпор драконам, — меж тем продолжал свой рассказ старик, — в битве под Льдистыми пиками страж Верхнего предела не победил, но выиграл больше. Мы знатно тогда помяли крылья драконам. Настолько, что те пожелали заключить мир и даже заплатили дань полновесным золотом… Вот только каждая монета из тех мешков, что отдали драконы, была оплачена кровью тех людей, кто погиб в этой треклятой войне.

Когда рассказчик закончил, и я машинально выключила диктофон, мне отчего-то расхотелось задавать свои вопросы. Не здесь и не сейчас. И не этому слепцу. Слишком он убежденно рассказывал о правоте людей. Через край восхвалял силу и мудрость кнесса Энпарса. За сиянием его речи не было видно и тени правды. Или, может, в незрячем говорило отчаяние? Наверняка свои глаза он потерял, сражаясь с крылатыми ящерами. И нынешнему слепцу хотелось бы верить, что оставил он свое зрение на поле брани не зря, а отстаивая правое дело.

Мне нужно было что-то сказать нежданному собеседнику, который решил скоротать вечер, поведав о былом. Вот только рассказ о времени, что ещё недавно было настоящим и не успело покрыться пылью веков, вышел безрадостным.