Книга Двери не для фэйри, страница 22 – Надежда Мамаева

— Не очень. – Я нахмурилась, смутно начав догадываться, о чем говорит Ойло, но желая, чтобы он сам все четко озвучил. Без недомолвок, которыми дети ночи славились едва ли не больше, чем фэйри.

— О том, что, возможно, в вашем случае заблокированная магия могла попытаться найти выход. Только аномалия выразилась не анатомически, а физиологически – в аллергической реакции. По принципу наибольшего сопротивления: зелье подавляло избыточный ответ организма на внешний раздражитель, значит, на этот фактор тело сильнее всего и стало реагировать.

Объяснение вампира выглядело вроде бы вполне логично. Но я-то работала в отделе правопорядка и за время службы привыкла подмечать детали.

— Постойте-постойте! – поднимая руку раскрытой ладонью вперед, произнесла я, словно Ойло не сидел в кресле, а мчался на меня на полной скорости. – Но у вас небольшая несостыковка. Я сначала начала чесаться, а потом мне назначили зелье. То есть у меня все же была аллергия.

— А как у вас сегодня проявилась магия? – видимо не желая расставаться со своей прекрасной и почти стройной теорией, возразил профессор. – Эйфория, похолодели кончики пальцев или все же это был зуд?

И тут-то я припомнила, как у меня начало жечь все тело. Тогда я списала это на раздражение. Все же Норрис изрядно взбесил меня тем, что растрепал всему отделу о моем якобы трауре.

Я, пока вспоминала, сидела в кресле, склонив голову и изучая носы своих кроссовок. Но тут резко подняла взгляд и увидела, как губы Ойло тронула тонкая улыбка. Такая, какая бывает у того, кто уже знает ответ.

— Зачем вы спрашиваете, если уже в курсе? – Я сложила руки на груди и прицельно посмотрела на профессора.

— Дело в том, что результаты анализов и тестов не могут врать. В отличие от вашего мозга, который лжет сам себе. Если честно, впервые встречаю человека, который так рьяно не хочет поверить, что у него есть магический дар, но нет болезни!

— Еще скажите, что на мне проклятий нет, – фыркнула я и тряхнула головой. Светлые волосы тут же рассыпались по плечам.

— Увы, есть. Хотя и не полноценное, а лишь фоновое. Но не переживайте, этот цвет волос вам очень идет, – не подозревая, что наступил на мою больную мозоль, заверил Ойло.

А дело в том, что никакие краски, эликсиры и притирки не позволяли мне перекраситься. Что бы я ни пробовала, шевелюра всегда оставалась вот такой – белой, с сиреневым отливом. А ведь порой так хотелось побыть брюнеткой или шатенкой…

— Ну раз мы выяснили, почему у меня аллергия и что она из-за зелья, может, мне просто перестать его пить и все само собой как-нибудь постепенно наладится? – все еще лелея зыбкую надежду улизнуть из загребущих вампирьих когтей, спросила я.

Все же быть лабораторной мышью не хотелось. Уж лучше буду Мышкой-наружкой на прослушке.

— Исключено. Зелье не имеет обратного эффекта. Забитые каналы просто так не раскрываются, – отрезал вампир. – Для этого нужен какой-то сильный внешний толчок. Нервный срыв, высокая доза магического облучения. Лучше всего – пограничное состояние между жизнью и смертью, – начал азартно перечислять профессор.

— Моей? – уточнила я, сглотнув.

— Можно и очень близкого человека, но лучше, конечно, вашей…

После этих слов я тут же мысленно прикинула, чем бы из вещей, которые находились в кабинете, можно утихомирить… А рвение вампира или его всего самого целиком – это уж как придется по ситуации.