Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 35 – Надежда Мамаева

Эйта такой реакции отчего-то не обрадовалась, а насторожилась и плюнула на пол со словами:

— Арх с тобой, темная! – И исчезла.

А я после памятной встречи подналегла уже не на учебники, а на практические занятия. Хотела до автоматизма отточить разработанное заклинание ментальной защиты, чтобы держать его постоянно. И сумела. Так что ужасы во сне и истерики наяву, которыми Эйта, верная своему слову, обеспечивала меня исправно, прекратились, как только я научилась жить с поднятыми щитами.

А через месяц мы вновь встретились с Эйтой. Рыжая была еще более злой. Оценила мой барьер. Попробовала взломать. И почти пробила. У меня тогда кровь от ее атак из носа буквально хлестала. Спас руководитель диплома. Он был не в курсе того, что я именно в этот день решила провести ритуал. Но оказался в нужном месте в нужное время. И сделал то единственное, что было возможно, чтобы меня спасти, – ударил свою адептку по голове. Я благополучно потеряла сознание.

Мой разум тогда померк, исчез из системы координат реальности… А раз сводить с ума оказалось нечего, а профессор Эйту просто не замечал (или виртуозно игнорировал), то пушистая, матерясь, исчезла.

Когда я пришла в себя, то первым делом вернулась к расчетам, усилив направляющие оси плетения. А потом получила взбучку от руководителя диплома. К слову, последняя завершилась словами то ли увещевания, то ли одобрения:

— Даркнайтс, вот смотрю на тебя и никак не могу определиться: Тьма послала мне такую чудную дипломницу в наказание или в награду? – Причем ударение в слове «чудную» прозвучало весьма своеобразно.

— Это почему? – От любопытства подалась вперед. И даже осмелилась высунуть нос из-под лазаретского одеяла.

— Потому что в твою голову приходят гениальные идеи. Но, похоже, лишь затем, чтобы там умирать.

Я фыркнула. А куратор меж тем продолжил:

— Но если ты все же каким-то образом сумеешь выжить, не свихнуться и довести исследования до конца, то ими точно заинтересуются не только маги-теоретики, но и врачеватели душ.

— Да уж… Смотрю, что идеи в дипломной настолько гениальны, что целители и так уже за мной приехали, – иронично заметила я и кивнула на лекарский блок, в котором обреталась после удара по затылку.

— Говоря о врачевателях, я имел в виду, что твоя работа уникальная, сложная и нужная… И я сожалею, что не могу помочь тебе в исследованиях так, как бы хотел.

Я кивнула. Потому что сама прекрасно понимала то, о чем руководитель не сказал. Что нас, менталистов, ничтожно мало. Поэтому не существует и отдельных факультетов для магов разума. Потому адептов с моим даром учат на других специальностях. А руководителями при написании дипломов обычно становятся просто опытные маги-теоретики.

Куратор в тот раз больше ничего не сказал, лишь скомкано попрощался и ушел. А я посчитала, что раз не запретил заниматься экспериментами дальше – значит, разрешил. И я продолжила свое общение с Эйтой. И с каждым призывом белочка становилась все хитрее, изощреннее. Играя на таких гранях психики, о существовании которых я до этого даже не подозревала.

Я узнала о нескольких стадиях пси-атаки безумия. Сначала грубая, сминающая волна. Потом, если клиент Эйты не поддавался, изматывающее ежедневное давление. В случаях, когда и оно не давало результатов, пушистая приступала к задушевным беседам, медленно поворачивая мировоззрение собеседника под нужным ей углом. Таким, под которым крыша точно не просто зашелестит черепицей, а понесется вниз под крик: «Йо-ху!»