Книга Ты просто огонь!, страница 47 – Надежда Мамаева

— У нас с вами немного разные представления о честности, – возразил Бемшетов, и вроде произнес он это мягко, но мне почему-то послышалась в его словах сталь. – Так что я хотел бы уступок и…

Договорить он не успел. Его перебила мелодия мобильного. Коллекционер извинился, а дальше раздался звук отодвигаемого стула.

— Он вышел из зала, – едва слышно прокомментировал Ворон, и мы продолжили наш танец-шатание.

Не прошло и двух минут, как Бешметов вернулся и сообщил, что вынужден срочно уехать по делам, оплатил счет и был таков.

После его ухода Фаина Вобловна не стала засиживаться, а, фыркнув «Козел!» – подхватила сумочку и, возмущенно цокая каблуками, удалилась. Вот тебе и «милый мой»…

Подслушанный разговор оставил странное впечатление. А главное, что я ни черта в нем не поняла! При чем тут вечер? И какое же предложение сделала хранительница музея коллекционеру?

— Ну уж точно не руки и сердца, – раздалось над моей макушкой насмешливое.

Кажется, последнюю фразу я произнесла вслух. М-да… теряю хватку. А еще, похоже, слишком расслабилась, раз стала говорить то, что думаю, а не думать, что говорю.

Вскинула голову и, посмотрев на Ворона, произнесла, сделав вид, что вовсе не проболталась, а так и было задумано:

— А жаль. Я бы порадовалась за этого клетчатого перца и эту почтенную леди.

— Правда? – уточнил Виктор абсолютно серьезно, в то время как его глаза смеялись.

— Конечно же, нет, – фыркнула я.

— Ты узнала все, что хотела? – меж тем продолжил допытываться огнеборец.

— Не совсем, – выдохнула с досады. – Но все равно спасибо за то, что прикрыл.

— Прикрывать и спасать – моя работа. Обычно от огня… Но и от злых взглядов могу. Если что – обращайся.

— А что еще ты можешь? – спросила, провоцируя. Рядом с Вороном это у меня почему-то получалось само собой.

— Ну раз ты спросила… – протянул он.

А в следующий миг я ощутила, как сильная мужская рука, лежавшая на талии, обняла меня так, как до этого никто не обнимал. Не за плечи. Не за бедра. Не за спину. Не ладонью. Вик обнял меня, казалось, прямо за спинной мозг всем собою. При этом он не прижимался, но был так близко, что создалось ощущение: именно удары его сердца толкают кровь по моим венам.

Вдох. Выдох. Шаг по паркету зала. Я отступила под сдержанным натиском Вика. Он уверенно повел меня под мелодию. В ней смешались надежда, тревога и страсть… Это была удивительная музыка, в которой бархатистый баритон саксофона сливался с нежной до лиричности скрипкой и резким в своей безудержной страсти бандонеоном.

Ворон двигался уверенно и непринужденно, ведя меня за собой. Резкий аккорд. Поворот. Прогиб. Баланс на грани, когда одним движением наклоняешь потолок. Когда, не касаясь рукавами, дотрагиваешься до души.

— Ты же сказал, что не умеешь танцевать? – выдохнула я, пристально глядя в бездонные синие глаза.

— Не сказал, а уточнил: «Что, если?..» Чувствуешь разницу? – чуть хрипло ответил этот невозможный мужчина так, что у меня возник вопрос: кто из нас двоих спец по словам, запятым и вообще буковкам?

— Чувствую, – вынужденно признала я. – Как и то, что кто-то надо мной сейчас издевается.

— Разве? По-моему, сейчас мы всего лишь танцуем, – ответил Ворон. В этот момент он был олицетворением того самого спокойствия, которым можно кого хочешь довести до нервного срыва.