Онлайн книга «Ты просто огонь!»
|
Вик задержал на этой паре взгляд, а затем, повернувшись ко мне, мрачно спросил: — Твой бывший? — Если повезет, то будущий, – отмахнулась я, вскакивая с места. Ну же, давай, Воронов, пошевеливайся, все самое интересное можем пропустить. — Даже так… – протянул Виктор, и по его тяжелому – хоть вместо топора используй – взгляду стало кристально ясно: этот темный в своей дремучести тип подумал не о том. Пришлось пояснить: — Будущий материал для статьи! – фыркнула я в нетерпении. – Так что давай изобрази страсть и чувства своей широкой спиной. А я за ней спрячусь… — То есть тебя еще и прикрыть нужно? – протягивая мне руку, задал очередной вопрос этот медлительный тип. — Да, хранительница музея меня знает в лицо. А тебя – только в шлем и спецовку. — Того самого музея, который недавно тушили? – заинтересованности в голосе Воронова стало в разы больше. — Его самого. И вот мне теперь интересно, что общего у этой погорелицы и одного из самых известных коллекционеров страны… — Может, любовь? – усмехнувшись, спросил Ворон, ведя меня в центр зала. Я от такого предположения едва не запнулась, а Виктор как ни в чем не бывало продолжил: – К живописи, деньгам, вкусной еде… — Ты где-то специально курсы провокаторов проходил? – прошипела я. — Нет, это врожденный дар, – широко улыбнувшись, ответил блондин и, чуть склонившись, прошептал на ухо: – Не завидуй. — И не думала, – возмутилась я и шикнула: – Это ты себе не воображай, а двигайся давай к цели… Так, шикая друг на друга, точно и вправду были парочкой, мы оказались рядом с нужным мне столиком. Воронов заслонил меня от воблообразной леди, и я услышала: — Ваше предложение, Фаина Александровна, дорогого стоит, – мягко произнес мужской голос с легкой хрипотцой. — Милый мой Константин Львович, ну что вы, право слово, – отозвалась хранительница музея. Сейчас сварливые, недовольные интонации у этой дамы куда-то исчезли, сменившись медовой приторностью. От последней у меня, как у аллергика, даже в носу засвербело. – Есть в этой жизни вещи поважнее денег. Например, подлинное искусство. — Тогда… За ценности, которые всегда в цене, – скаламбурил Бешметов. Хранительница музея тоненько засмеялась, а в следующую секунду раздался звон бокалов. Я же, покачиваясь в объятьях Ворона, затаилась в ожидании продолжения разговора. Прижалась к мужской груди лицом так, что щека коснулась рубашки, и услышала: «Бум! Бум! Бум!» – стук сердца, запертого в клетку ребер. Бешеный. Сильный. Неумолимый, как сама жизнь. Неужели у непробиваемого Ворона такой частый пульс? А по виду и не скажешь… На лице такое спокойствие, для которого кардиограмма должна выглядеть прямой линией, не иначе. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что и я в этот миг была далека от безмятежности. Кровь прилила к щекам. Особенно той, которая прижималась к груди Вика. А еще все мои чувства обострились враз, словно кто-то выкрутил резкость, звуки и запахи этого мира на максимум. Последнее – особенно. Я уловила исходивший от Ворона тонкий аромат кедра и лайма, к которым примешивались ноты железной окалины. Это сочетание оказалось удивительно приятным и… уютным. В другое время нюхала бы и нюхала, но не сейчас, когда разговор за столиком возобновился. — Ну так как, Константин Львович, насчет вечера? – осведомилась хранительница музея. – Мое предложение честное… |