Книга Ты просто огонь!, страница 79 – Надежда Мамаева

Вот только когда мне об этом сообщили, первая мысль была совершенно непрофессиональная. Репортера бы сразу заинтересовали детали, а меня – тушил ли огонь Вик. Зато я резво проснулась. Энергии и нервности во мне было столько, что хватило в кратчайшие сроки долететь до министерства.

Там-то я и запросила данные из диспетчерского отдела. Сухие цифры сводки говорили о многом. И главное – никто не пострадал! Только узнав это, смогла выдохнуть и полностью погрузиться в работу.

Да, я сама была журналисткой и знала, что, когда произошел какой-то крупный пожар, коллегам нужно получить всю информацию срочно. Но нельзя им дать полную картину в подробностях, когда процесс еще идет. Лишь после того, как возгорание ликвидировали, расчеты прибыли на места и в документах отчитались о работе. А вначале я знала только время поступления сообщения и то, что подразделения выехали.

Так что, получив данные, я набросала текст официального заявления и достала из шкафа выданную парадную форму, которую еще ни разу не надевала как получила со склада.

Так что спустя пару часов я с текстом в зубах и при параде поехала отчитываться перед камерой для утреннего прямого эфира.

Ассистентка, что ждала меня на входе, увидев форму, подбежала и сообщила, что проводит меня до нужной студии. Мы прошли через пост охраны и едва нырнули в лабиринт коридоров, как я ощутила эту ни с чем не сравнимую энергетику телецентра.

Вокруг царила суета. И неудивительно: это было особое место, никогда не знавшее сна и покоя. Вокруг кипела жизнь – люди спешили, по полу змеились провода, а воздух был пропитан запахом азарта и суеты. Когда-то, придя сюда первый раз еще студенткой, я влюбилась в это место настолько, что захотела работать именно тут. Но со временем поняла, что телевидение – это скорость. Бешеный поток, напряженная активность, арена эмоций и рейтингов, а вдумчивый анализ часто остается за кадром. Я же любила слово. Печатное, электронное. Живое. Через строки, казалось, читатель увидит и поймет больше. Потому и ушла в редакцию.

А сейчас, вновь оказавшись здесь, меня охватило то странное чувство, когда одновременно в животе завязывается тугой узел, а за плечами раскрываются крылья. Я шла мимо распахнутых дверей студий, и до меня долетал гул: смесь криков в микрофон, аплодисментов зрителей с очередной записи какого-то ток-шоу и звуки работавшей техники.

Когда я вошла в студию, свет софитов резанул по глазам. До начала прямого эфира оставалось всего ничего, так что спешно привела себя в порядок, встала на размеченное место перед камерой, под пиджак мне просунули микрофон с петличкой, а я еще раз пробежала взглядом по тексту, чтобы ничего не перепутать.

Ведущий дежурно улыбнулся мне и… Прямое включение!

Сердце гулко застучало, надпочечники выдали убойную дозу адреналина, которая заструилась по венам. Взгляд мазнул по световому табло, выхватив горевшую зеленым надпись «ON AIR», и эфир начался.

Длилось включение недолго, и я, не посрамив честь новенького мундира, ответила на все вопросы. Когда включение закончилось, я почувствовала не только усталость, но и невероятный прилив энергии.

На нем-то и прошла еще одна запись. Уже для дневного и вечернего выпусков новостей. Лишь когда все окончательно закончилось, я достала телефон, все это время стоявший на беззвучке.