Книга Фотографов с рук не кормить, страница 13 – Надежда Мамаева

— Изменить?! — взбеленилась я. Нет, у меня было много недостатков, от полной несовместимости с готовкой и уютом до привычки петь в душе при полном отсутствии слуха, но ветреной я не была никогда! И от кого я слышу обвинения в предательстве? От этого зародыша мужчины, который на моих глазах лапал ту девицу, от этого сперматозоида недоделанного! — Да я была тебе настолько верной дурой, что, даже переходя дорогу, налево не смотрела. — И замахнулась молотком.

И проломила бы наглецу череп, если бы мою руку не перехватили. Сзади.

— Дорогая, позволь мне самому избавиться от хлама, — прозвучал вкрадчивый баритон.

— Я никуда не уйду! — тут же возразил бывший парень и, судя по всему, будущий труп. Потому как даже без аккуратно отнятого из моих рук молотка я была готова убивать.

Но, противореча своим же словам, бывший сделал шаг назад от надвигавшегося на него «ныряльщика». Мой гость же был очень вы разителен: угрожающе смотрел, сжимал кулаки и вообще давил на психику, в том числе и живой тестостероново-мышечной массой. Весьма накачанной такой массой.

Стас струхнул. И рети ровался, напоследок назвав меня единственной и неповторимой… Это если перефразировать. А дословно было что-то вроде: «Ты, Аня, стерва, каких ещё поискать».

Я же с облегчением захлопнула дверь и только хотела сказать гостю: «Спасибо, но не стоило вмешиваться…» — как услышала:

— Не благодари. — И автостопер усмехнулся. — Мы теперь в расчёте. Ты выручила меня, я спас тебя.

Мне с разу же расхотелось вообще что-либо говорить.

— В расчёте мы будем, когда я навешаю на твои уши столько же лапши, сколько сейчас висит на моих.

Я для наглядности оттянула пальцами свою мочку. Да, бывший ушел. Но желание убивать-то осталось! А передо мной имелся враль, которому я на чистом духу и высказала все, что о нем думаю.

— Я память потерял… Я бедный, несчастный… Обогрейте меня… — зашипела рассерженной гадюкой. — Никакой ты не бедный и не несчастный, Никита Беркутов.

Едва я произнесла имя, как автостопер закаменел, а температура воздуха, по ощущениям, и вовсе понизилась на десяток градусов.

— Как. Ты. Узнала.

— Я, в отличие от бывшего иноземного президента, в гугле ещё не забанена, — фыркнула саркастически. — А твой фейс успел по всей сети засветиться. Так что не надо лгать, врун несчастный!

Он устало провел ладонью по лицу, а в его глазах застыло выражение… Словно хотел уснуть на сотни лет, забыть, что он есть на этом свете, а лучше — и вовсе не быть. Или хотя бы чтобы все вокруг перестало крутиться с бешеной скоростью: Земля, события, сама жизнь.

— Ань, извини… я думал, так будет лучше.

— Как — так? — подозрительно уточнила я.

— Если ты ничего не узнаешь. Кто я и почему оказался на трассе. И не будешь сообщать обо мне в полицию.

— Ты в бегах? — спросила я очевидное. Ну правда, кто еще будет бояться стражей правопорядка? И не просто бояться, но и скрываться…

Заговаривая зубы, сделала инстинктивный шаг к входной двери. Ой, не зря этот тип мне показался подозрительным! Преступник. И наверняка — опасный. Ибо о безопасных бандитах я что-то не слышала.

Сглотнула, буквально на языке ощутив вкус страха — одновременно стылого, как морозная мята, и обжигающего, как перец чили. И этот ком ледяного огня прокатился по горлу, упав куда-то туда, где еще утром, кажется, был мой желудок. А сейчас — лишь тянущая пустота.